Наташа согласилась помочь. Идея была проста: раз он сам пришел и может ходить, то она густо смазывала ему ноги мазью от обморожений и заматывала бинтами таким толстым слоем, что ни в какие сапоги не лезли. Чтобы не допустить нового обморожения она в середине делала из бумаги спиртовой компресс, для согреву. Эту перевязку она проделала рано утром. Получились две громадные белые «гули».
Так что сапоги Илья связал и закинул через плечо: один болтался впереди, а другой при каждом шаге постукивал в спину. Идти было не больно, ну разве самую малость. Обоз, а вместе с ним и казенный конь, и винтовка были незнамо где. И при нем кроме одежды был наган и полупустой вещмешок, с подвешенным к нему котелком.
В таком виде он шел четыре дня. Бинты к вечеру превращались в лохмотья, и он шел в санчасть, Наташа снова перевязывала его на ночь обычным образом. А утром снова перевязка: накрутка бинтов и пеший переход длиной в световой день. Прознал об их сговоре фельдшер, стал осматривать ноги по вечерам и чем-то присыпать. От этого ноги за ночь подсыхали, и стали явно подживать, несмотря на дневные нагрузки.
Дело дошло до начальства, и когда на четвертый день утром Илья пришел перевязываться, следом появился его благородие капитан Виноградов, который служил главной пугалкой для станичников в последние месяцы. Это была почти мифическая и не досягаемая фигура: сам начальник штаба дивизии! Не стоит думать, что чин капитана слишком мал для такой должности. В царской армии была иная система чинов, и чин капитана соответствовал теперешнему подполковнику.
Капитан оказался высоким, худощавым, молодым и усатым. А самое главное вовсе не злым, как рисовали себе его долгие месяцы новобранцы.
- Ну-с, дружок, - вполне мирно обратился он к Илье, - нет, ты сиди, сиди пусть сестричка сделает все как надо. Как тебя звать, какая должность?
Ответы он записывал в маленькую книжечку.
- А ты знаешь, дружок, что ты герой?
- Никак нет, ваше благородь, какой я герой.
И Илья как на духу выложил все, что было накоплено за последнее время. Здесь было и про докторов, и про своих, от которых он не хотел отбиться.
- Так который ты день так идешь?
- Четвертый, ваше благородь.
- Я же говорю герой! Значит так: пришлю я к тебе военного корреспондента, он штабс-капитан, он тебя поспрашивает, а ты не робей, все как есть говори. А он в газету про тебя напишет, для поднятия духа другим солдатам. А тебя я записал, и к награде представлю, а то говоришь, что не герой, так будешь!
Он похлопал Илью по плечу и ушел.
Вопреки тому, что Илья долго шел пешком, ноги его стали заживать. А к концу шестых суток, когда он спустился ниже, его все же уложили в полковую санчасть. Где он пролежал неделю и был выписан, как выздоровевший.
На другой день вызвал его к себе батальонный командир. Илья доложился по форме и стал по стойке смирно. У батальонного сидел капитан Виноградов, который и вручил Илье солдатский крест Георгия четвертой степени.
- Служу царю и отечеству, - по уставу ответил Илья.
Дивизия стояла под Ардаханом. Это уже была настоящая Турция. Выбывших по обморожению было много, и поэтому снова стали поступать новобранцы. Линия фронта проходила километрах в двадцати-тридцати впереди. Изредка были слышны взрывы, наверное, залпы тяжелых батарей.
В предгорьях все еще было холодно, особенно по ночам, и солдаты приспособились к этому. Палаток все еще не было, они ехали вкруговую по Военно - Грузинской дороге, и бог знает по каким еще дорогам.
Кто-то из солдат предложил способ греться. Они отрывали круглую яму, с полметра глубиной, с таким расчетом, чтобы на ее краю можно было сидеть как на стуле, а в середке помещался костер. После треть взвода, человек двадцать, снимала правый рукав шинели, все садились вокруг костра и правой половиной накрывали соседа. Таким образом, спины были укрыты двойным слоем шинелей, и они образовывали кольцо: затишек от ветра. А спереди было тепло от огня, при этом обе руки оставались свободными, только левая была в рукаве шинели, а правая нет. В таком виде ели, пели песни, травили байки, спали, точнее дремали. Таким способом, взвод помещался у трех костров.
Само собой, что в одежде завелись вши. Когда они стали уж очень донимать, то разводили маленький костерок, скидывали с себя все по очереди, и трусили над костром одежду. Товарищи помогали друг другу, что бы форма одежды была в виде колокола, тогда вши угорали и сыпались в костер, громко потрескивая в огне. Для успеха этого действа, требовалось трое. После этого голый, быстро натягивал теплую от костра одежу и помогал другому избавиться от паразитов. Обычно, все свободные от службы, увидев такую санацию, пристраивались в очередь.
Во взвод поступило пополнение: четверо казахов. По-русски они говорили плохо, а один вообще не говорил. На службу им было наплевать, они не понимали команд, или делали вид, что не понимают. Старый фельдфебель Юшко говорил Илье:
- Ты им не верь, они придуряются, ведь они прошли учебную команду!
