Набежало много народа, Тихана и его товарищей забрала полиция. Вскоре над ними состоялся трибунал. Приговор был необыкновенно мягким: штраф, с формулировкой «за кощунство над святыми мощами». Тому, кто резал в триста рублей, а тем, кто караулил по сто пятьдесят. Дали срок в два месяца, под угрозой смертной казни.
Тихан сразу написал отцу и Илье. Денис, всю жизнь проживший в пространстве, не превышавшем ста пятидесяти километров в окружности от своего дома, плохо ориентировался в хитросплетениях большого мира. Не известно, то ли он не понял ситуации, то ли не поверил Тихану, как сильно пьющему, но выслал, как обычно он высылал каждый месяц обоим служившим сыновьям – пять рублей.
Такие же пять рублей, почти одновременно с письмом Тихана получил и Илья. Жалование, за два года он тратил мало, а казна давала ему двадцать рублей в месяц, на всем готовом. Так что у Ильи накопилась сумма более трехсот рублей. Рассуждать он не стал, отправился к полковому писарю, в сейфе у которого и хранились деньги, младшего комсостава и попросил выдать ему сто семьдесят рублей. В этот же день деньги ушли Тихану.
Они успели вовремя, дня за четыре до истечения срока. Штраф был уплачен, и Тихана отпустили с гауптвахты, где он сидел в ожидании своей участи. Двух других участников этого глупого дела повесели. Но Тихан от этого не поумнел, и, в конце концов, стал членом партии.
Какое-то время стояли в небольшом то ли в селе, то ли в городке. Все дома с плоскими крышами, то есть с перекрытиями, а крыш как таковых и вовсе не было. Жили в таком доме, у богатого Турка, а питались сами. Турок не возражал: домов у его было штук шесть. Изредка хозяин заходил, смотрел как «постояльцы» себя ведут, что делают, как едят. Но зла ему не делали и даже не крали, хотя воровство стало делом обычным. Это называлось в солдатской среде: «разжиться».
И вот однажды, разжились солдаты в один день, ведром масла, мешком творога и мешком хорошей муки. Собрались все и решили вареники делать. Не хватало только яиц, но один ушлый парень, по имени Алексей, сбегал куда-то и принес два десятка. Илья даже не стал спрашивать, как он их достал.
Илья всех расставил по местам: кто тесто катать, кто лепешки под вареники делать, кто раскладывать… А самого надежного варить поставил. Сам возглавил бригаду из пяти человек – лепить вареники. Налепили здоровую кастрюлю и почти столько же наварили. Кое-кто полез было пробовать, но получил половником по рукам, мол, счас все снедать будем.
И тут заходит Семен, который стал в штабе переводчиком. А сам он рыжий как многие Турки.
- Можно и мне десяток, давно вареников домашних хочется, а то я ненадолго, надо вскоре обратно в штаб идти.
Илья распорядился, и парню насыпали два десятка и масла вкинули в котелок. Сидит он в уголке возле двери, чтобы не мешать процессу изготовления вареников, и ложкой, а вилок просто не было, вареники пополам режет и в рот отправляет. И тут входит турок-хозяин, оглядел все внимательно, а потом посмотрел на Семена, изучил его внешность и принял его за Турка.
- Скажи, что ваш чауш делает? – на своем языке спрашивает он.
- Это называется вареники, - отвечает Семен.
А переводил он уже года два и так нахватался, что говорил почти без акцента.
- Да ты турок! – удивляется хозяин, а как ты русским служишь?
- Нет, я русский, - смеется Семен, просто язык хорошо выучил.
- Ладно, - говорит ему хозяин, - спроси у командира можно мне попробовать вареники?
Семен и перевел. Мол, так и так Илья Денисович, просит турок на пробу вареников. Илья велел угостить, как ни как мы в его доме живем. Съел турок вареники и похвалил, спасибо сказал, а Семен все перевел. Он тоже попрощался, поблагодарил, и уходить собрался. А тут турок ему и говорит:
- Скажи вашему командиру, если мою старшую жену научит делать вареники, то дам бурдюк вина.
Семен и перевел. Все сразу загалдели и высказали общее мнение, что за вино запросто научим. Перевел Семен, а турок ему говорит:
Спасибо, что перевел все. Но я так понимаю, что ты все же турок, говоришь по-нашему, и рыжий как я, а не признаешься потому, что совесть есть, стыдно Турку русским служить. Ну да это ничего, ты турок не убиваешь, Аллах простит.
Махнул на него рукой Семен и ушел. Ушел и турок. А следом пришла его жена вся закутанная, даже лица не видать, а с ней подросток, один из сыновей хозяина, это что бы женщина под присмотром была. Научили турчанку делать вареники, и ее же вареники, что она сама налепила, сварили и ей же и отдали. Унесла турчанка миску, и паренек следом ушел.
А вскоре вернулся он с бурдюком, сделанным из шкуры примерно месячного теленка, тщательно выделанный, брюхо зашито жилами, а вместо одной передней ноги, серебряное горлышко с пробкой, а пробка на привязи. И жестом показывает это вам. Он ушел, а Илья говорит, мол, мужики, по такому случаю стоит и ротного с батальонным позвать. Возражать никто не стал.
