Илья отмыл руки, счистил муку и отправился приглашать их благородия. Против ротного никто во взводе слова против не сказал бы, он был хороший человек и солдата берег, потому – сам из простых был. А батальонный недавно сменился и хорошие отношения с батальонным командиром вовсе не повредили бы Илье, если что случись и пришлось бы просить за себя или за товарища.
Пришлось немного ноги побить, но нашел он ротного на совещании у батальонного командира. Ждать пришлось недолго, стали их благородия расходиться. Тут Илья и пошел к ротному, так, мол, и так, приходите на вино и вареники, да может и батальонного позвать?
- Давай за мной, сейчас и позовем, - отвечает ротный.
Зашли, Илья поздоровался по форме и встретил вопросительный взгляд.
- Это мой взводный, приглашает нас с вами на вареники и вино, - говорит ротный.
- Так идем! – батальонный, берет фуражку и поднимается, - наверное, там солдатики не едят, не пьют, нас дожидаются, а вареники стынут. А я вареники очень люблю.
Батальонный оказался что надо, хотя и из благородных, да еще с титулом. Когда бурдюк опустел наполовину, уже вовсю играли казацкие и русские песни. Больше всего батальонному командиру понравилось спетая, как и положено, на голоса: «При лужке, лужке, лужке».
А батальонный и ротный на два голоса пели романсы, которые поразили станичников своей душевностью. А после батальонный сожалел, что нет под рукой рояля. Некоторые даже знали, что это такое, так как видели раньше рояль в хороших домах в Ставрополе.
А после попробовали расходиться. Первыми засобирались их благородия. Но не тут-то было! Встать они не могли, ноги не слушались. Оба смеялись при этом. Другие тоже потеряли контроль над ногами.
Но реакция солдат была иная.
- Отравил, турок нас, выкрикнул недавно подошедший, а потому почти трезвый, Левченко. щас я пойду его стрельну!
- Стой, остудись, остановил его ротный, - это такое вино, молодое из особого винограда делается: сколько не пей, а голова почти совсем светлая, пьянеешь мало, а вот ноги не слушаются. Так что это не отрава, а наоборот турок от души вино дал, самое лучшее.
Так и сидели они до утра, пока не допили вино и не доели вареники.
Утром снова приходил Семен и встретился с хозяином, который пришел забрать бурдюк.
- Ну как твой командир доволен подарком?
Семен уже знал, что все довольны и даже старшие командиры тоже довольны. Все это он подробно пересказал Турку.
- Илья, увидавший, что они разговаривают, просил благодарить Турка от всех них и от его командиров.
Турок расчувствовался, позвал Семена с собой, сказал, что хочет и ему подарок дать. Вскоре Семен вернулся с небольшим сундучком, с встроенным замком.
- Это тебе, - протянул он сундучок, - там табак, а мне он без надобности, ведь я не курю. – Турок сказывал какой-то особый сорт, дорогой. Он его сам выращивает и торгует им.
Такого табака Илья не видел не до ни после. Был он очень ароматным и крепким, но горло не драл как махорка. Требовалось его совсем немного, так что не скурил он все до конца службы, увез домой. А там решили они с Тиханом курить бросить. И спрятал он сундучок на чердак. Но после приметили они, что от Тиханова младшего сына табаком воняет, а запах показался Илье знакомым. Кинулся он на чердак, а сундучок то отперт, и табака половины уже нету от прежнего. Тут они с братом снова закурили, пока не докурили все под чистую, и уж тогда бросили насовсем.
Беседин и в армии прослыл самым отчаянным храбрецом. Он брался за трудные задания, один ездил в разведку и за разные подвиги получил сначала именные, часы потом именной маузер, и три Георгиевских креста.
Первый крест он получил так: поехали они всемером далеко в тыл турок, наблюдать за их частями, как и куда они перемещаются, что делают и где Турки стоят. Где их части расквартированы. Помалу, день за днем продвигались они все глубже во вражескую территорию. А старшим был у них подъесаул, человек опытный в таких делах. И вот однажды, на шестой день, увидели они как две части идут в разные стороны, а они только-только стали наблюдать за каким-то небольшим городком.
- Беседин, - говорит подъесаул, - приказываю тебе проследить за этим отрядом, да больше чем на пять километров не езжай, мы тебя тут будем ожидать, а если что, то на нашу ночную стоянку будем отходить.
Поехал Александр, пользуясь овражком, да кустиками, а где ехать верхи было невозможно там коня в поводу вел. Так прокрался он почти до конца оврага, скоро уже и прятаться негде будет. Как вдруг от этой турецкой части отделяется солдат и в его овраг по нужде. А сам по сторонам не смотрит, а Александр всего в полусотне метров, можно сказать во весь рост, и конь рядом строевой, сто шестьдесят сантиметров в холке. А турок на них ноль внимания.
