— Странно! — вслух произнес учитель. — А ему посвящены пять сочинений. И пишут о нем откровенно, не по-кукушечьи! Даже прозвище его сообщают. Прозвище не очень приятное, и я пока не понял, откуда оно появилось… Не догадываетесь, о ком идет речь?
Ребята молчали. У многих были прозвища, и все они не отличались нежностью и благозвучием.
— В таком случае, — продолжал учитель, — я прочитаю не то, что пишут о нем, а его собственное сочинение. Слушайте: «У меня шестнадцать друзей, то есть весь класс. Бывает, мы ссоримся, даже деремся, но это все ничего, потому что мы пионеры. В главном — мы все должны быть друзьями. А главное — это то, что сказано в пионерской клятве. И цель у нас, колхозных пионеров, одна — помочь колхозу встать на ноги».
После короткого молчания Алексей Александрович спросил:
— Догадались?
Ответил все тот же Свахин. Он был старше других, не страдал застенчивостью и не боялся ошибиться.
— Пашка Непутевый — вот кто! Так только он может…
— Да, это сочинение Павла Хрусталева! Встань, Паша!
Хрусталев встал. Это был высокий стройный мальчуган с широко расставленными, немного печальными глазами. Стоял он спокойно, плотно сжав губы, прямо смотрел на учителя.
— Хочу тебя поздравить! — сказал Алексей Александрович. — Пятеро назвали тебя своим другом. Это не случайно! Это надо заслужить! Из сочинений я понял, как ты заслужил дружбу. Одно осталось неясным — прозвище. Ты не обидишься, если мы поговорим о нем?
— Нет, не обижусь! — твердо ответил Паша. — Я привык…
Алексей Александрович стал осторожно с помощью наводящих вопросов распутывать историю появления прозвища «Непутевый». Ученики говорили вначале об этом неохотно, но разговор был такой непринужденный, задушевный, что скоро урок превратился в интересный пионерский сбор, на котором многое предстало перед ребятами в ином, не привычном для них свете.
Паше было двенадцать лет, когда его впервые назвали непутевым.
Возвращались ребята из леса с ягодами. Спорили, кто больше собрал черники, и не заметили, как очутились у сплошной желтой стены ржи.
Один из мальчишек, не колеблясь, полез прямо в колхозный хлеб. Паша остановил его и предложил обойти поле. Крюк был порядочный, и ребята поленились.
— А чего жалеть-то? — сказал кто-то. — Все равно Моржик пропьет-прогуляет!
Подминая колосья, ребята пошли напрямик. А Паша один обошел поле. Мальчишки поджидали его на другой стороне и встретили насмешками. Они успели отдохнуть, пока он добирался по кочкам и рытвинам.
— Эх ты, непутевый! — насмешливо сказал Митяй Свахин. — Черт-та с ней, с рожью! Если бы чья была, а то — колхозная!
В другой раз непутевым назвал Пашу отец.
В тот день запил пастух. Колхозный скот и коров, принадлежащих отдельным хозяевам, пасли двое подпасков. Они не рассчитали время и пригнали стадо с опозданием — после захода солнца. На лесной дороге почти у самой деревни произошел переполох. Коровы почуяли волка и бросились в разные стороны. Волк удрал, испуганный шумом. Скотина разбрелась по лесу. На розыски послали мальчишек. И получилось так, что каждый из них вернулся в деревню со своей коровой, а Пашка пригнал сразу половину колхозного стада. С другой половиной справились подпаски. В лесу осталась одна Краснушка — молодая, ярко-красная корова, принадлежащая Пашкиной матери.
Вот тут Матвей Хрусталев и назвал сына непутевым. Бросив обидное словечко, отец сам побежал в лес за Краснушкой. А словцо вцепилось в парня и все чаще и чаще напоминало о себе.
Осенью колхозники семьями выходили на приусадебные участки копать картошку. А Паша опять делал не так, как все. В деревне жили две одинокие старушки. Он часто помогал им.
— И верно! — вздыхая, приговаривала мать. — Непутевый ты какой-то!
Старухи отблагодарили Пашу — дали несколько царских серебряных рублей. Он был страстный коллекционер и не смог отказаться от такого подарка.
Коллекционирование — как оспа: один заболел — другим не миновать. Вскоре все деревенские ребята стали собирать старинные монеты. Но о такой коллекции, как у Паши, можно было только вздыхать. Мальчишки завидовали ему и часто приходили смотреть рубли, большие медные копейки и деньги[2] петровских времен с непонятными церковнославянскими буквами вместо года выпуска.
Паша недолго оставался хозяином богатой коллекции. Вскоре произошел случай, после которого за ним окончательно закрепилось прозвище Непутевый.
Заболел воспалением легких один из его сверстников. Пришел Паша к нему, посмотрел на пышущее жаром лицо товарища, тихо спросил:
— Чего бы ты хотел, чтобы я тебе сделал?
— Дай мне твою коллекцию! — попросил больной.
Паша мигом сбегал за монетами, вернулся и с радостью рассыпал медные и серебряные кружки на одеяле перед самым носом товарища.
— На! Только поправляйся!
Больной с восторгом вдохнул запах лежалой меди и заснул. Наутро температура у него упала, и он быстро пошел на поправку. А Непутевый Пашка остался без коллекции, которую собирал всю свою сознательную жизнь.
