Паша привел отряд к тому месту, где между островом Кленовиком и берегом озера было метров сто пятьдесят. Берег здесь врезался в воду узким полуостровом. А со стороны Кленовика вдавался в озеро зеленый язычок. Остров будто поддразнивал этим язычком: «И близко, а попробуй — достань!»
У берега, зарывшись тупыми носами в мелкий чистый песок, стояли ройки — два утлых челна, соединенных поперечными перекладинами. Паша указал на них Алексею Александровичу.
— Вы на ройках с девчатами, а мы — вброд! Хорошо?
— Как прикажешь! — шутливо ответил учитель. — Ты сегодня хозяин!
Алексей Александрович стал спихивать ройки в воду, а Паша объяснил ребятам, как надо идти по броду.
— Впереди пойду я — на меня и равняйтесь. А потом вот еще примета: брод — он ровный, как стрела. Когда идешь — не виляй: иди прямо вон на тот однобокий кленок. Справа он голый. Видите?
Воду в мае не назовешь теплой. Но Паша первый разделся до трусов, вошел в озеро и крикнул, подбадривая ребят:
— Как парное молоко!
Он боялся, что от холодной воды у ребят погаснет вчерашний энтузиазм. Но он ошибся. Вслед за ним в озеро полезли Петухов и Кукушкин. Ежась и громко гогоча, чтобы разогнать свой страх, спустился с берега Щекин. Он не умел плавать, но председатель совета отряда не мог не участвовать в таком мероприятии. Только Митяй Свахин улегся поудобнее на пригретом солнцем песке, подсунул под бок чью-то одежонку и приготовился наблюдать за ребятами.
Никто не заметил, что Свахин остался на берегу. Было не до него. Перегруженные ройки плыли медленно, осев в воду по кромку бортов. А мальчишки, стараясь не брызгать, осторожно брели за Пашей.
У самого берега дно круто уходило вниз. Шагах в пяти вода дошла до пояса, зато потом начиналось песчаное мелководье. Нащупав его ногами, Паша весело зашлепал вперед. Вода плескалась чуть повыше щиколоток.
— А вот теперь будет глубина! — предупредил Паша, почувствовав, что дно опять стало опускаться. — Я этот самый брод совсем случайно нашел. Пришел с удочкой. Смотрю — цапля между берегом и Кленовиком на одной ноге стоит и не тонет. Увидела меня — подскочила, раза два махнула крыльями — отлетела подальше и опять на воду опустилась — опять стоит! Тут уж я догадался, залез в воду и проверил. Плыть нигде не придется…
Паша не обманывал. Все мальчишки перебрались на остров, не замочив головы. Только в одном месте вода покрыла плечи, а тем, кто пониже, добралась и до подбородка. Щекин пережил неприятные минуты, когда почувствовал холодное щекотание у самых своих губ, но он выдержал это испытание и выбрался на берег Кленовика довольный и собой, и Пашей, и всей затеей.
Ребята раньше плавали на ройках по озеру, заглядывали и на остров. Здесь попадались кусты малины, дикой смородины, росли орехи, осенью вылезали из-под земли ядреные грузди. Но все это встречалось в лесистой прибрежной кайме, а середина острова была царством некошеных трав и полевых цветов — настоящее пастбище площадью в несколько гектаров.
В колхозе знали о богатстве Кленовика, но оно так из года в год и оставалось нетронутым. О броде никто не слыхивал: озеро считалось очень глубоким. Лишь зимой, когда кончались корма, вспоминали про Кленовик, жалели, что летом не заготовили там сено. По льду его легко можно было вывезти с острова. Но приходила пора сенокоса, и снова до Кленовика не доходили руки.
Для Алексея Александровича остров был приятной неожиданностью. Предложение Хрусталева вначале показалось ему интересным только с одной стороны — как проявление настоящего хозяйского отношения к колхозу. Проявление детское, наивное, непрактичное, но чистое и подкупающее. Отправляясь с ребятами на остров, учитель думал, как бы, не обижая Пашу, переключить внимание ребят на какое-нибудь другое полезное и посильное дело…
Осмотрев остров, Алексей Александрович понял, что Хрусталев прав. «Что за парень!» — с восхищением подумал учитель. Даже ему — городскому жителю — стало совершенно ясно, что идея Хрусталева — не детская фантазия. Если коровы смогут пройти бродом, Кленовик действительно станет чудесным выгоном для скота.
Между тем ребята столпились вокруг учителя и ждали, что́ он скажет. Алексей Александрович не торопился с окончательным выводом, чтобы напрасно не обнадеживать своих учеников. У него возникло много вопросов, естественных для человека, не знакомого с сельским хозяйством. Он не побоялся показаться смешным и высказал свои сомнения.
— А пойдут ли коровы в воду? — спросил он.
— Их только один раз прогнать надо, — потом сами пойдут! — ответил Щекин. — Я прошел, а уж они-то пройдут!
— Но ямы надо обязательно засыпать песком, — добавил Паша. — А то побоятся! Нужно, чтобы коровам было не глубже, чем по брюхо.
— Та-а-к! — в раздумье произнес. Алексей Александрович. — А ты, Паша, не знаешь, широк ли брод? Коров в цепочку не выстроишь. Они стадом пойдут. Одни по мелкой воде, а другие на глубину попадут. Утонет какая-нибудь коровенка, — нам председатель спасибо не скажет!
Паша не знал ширину брода.
— Сейчас я проверю! — вызвался он. По Алексей Александрович остановил его.
