Костры догорели. На востоке уже занялась заря. Часов в пять к дому дорожного мастера подкатил грузовик. Татьин вместе с женой быстро, по-воровски погрузил вещи. Основное он перевез вчера. Машина тронулась, Татьин в бессильной злобе погрозил кулаком в сторону сада, где все еще сидели у срубленных яблонь пионеры.
— Что ж теперь будет с садом? — спросил Алик.
— Ничего! — ответил Ильюшка. — Колхоз пошлет ему деньги, сколько положено. Ему и раньше предлагали, только он не хотел брать — требовал уплатить втридорога. Сейчас возьмет!.. А сад наш будет, общий. И уж тогда здесь ни одно яблочко не пропадет.
Было около шести часов утра. По влажным дорожкам протопали босые ноги. Ребята через окно влезли в дачу — и над лагерем опять наступила утренняя тишина. Только из кухни долетало потрескивание дров в плите — там уже готовился завтрак, да в комнате начальника пионерлагеря раздавались приглушенные голоса.
— С юридической точки зрения он, конечно, владелец сада, — говорил начальник, вытирая тряпицей ботинки, намокшие от росы. — А всякий владелец может распоряжаться своим имуществом, как…
— Я плохой юрист! — прервал начальника Кравцов. — Я сужу по-человечески, по-советски! И с этой точки зрения ребята правы!
Начальник лагеря улыбнулся.
— Если бы я думал по-другому, мы бы с тобой не предприняли эту тайную ночную прогулку!..
В грозные годы Великой Отечественной войны весь советский народ встал на защиту своей Родины.
Два мира очутились лицом к лицу: мир социализма и мир капитализма в самой его страшной форме — в форме фашизма. Кто кого?
Совершив внезапное нападение, гитлеровские полчища хлынули в Прибалтику, в Белоруссию, на Украину. Задымилась, загорелась советская земля. Каждый день приносил неисчислимые бедствия. Сотнями, тысячами гибли люди, те люди, которые собственными руками выпестовали первое в мире социалистическое государство.
Гигантская битва требовала полного напряжения сил. «Все для фронта! Все для победы!» — этими призывами партии жил советский народ. И каждая жизнь была подвигом. Никакая книга не вместила бы в себя героическую летопись тех лет, написанную коммунистами и беспартийными, комсомольцами и пионерами. И их жизнь — жизнь пионеров — была подвигом!
В сумерках разведчик Смоляков добрался до зарослей малины и залег. Надо было дождаться полной темноты и тайком перемахнуть через передний край я нейтральную полосу — к своим.
Задание он выполнил. За трое суток исползал на животе не один километр захваченной врагом земли и нанес на карту расположение штабов и огневых средств противника. Это был большой успех.
Последнее время разведчикам не везло. Сведения об обороне противника оставались неточными, хотя разведрота почти каждую ночь проводила операции. Многие не вернулись с задания. Смоляков знал, что и его уже записали в список погибших. Он ушел с рацией. От него ждали сообщений по радио. Но за трое суток он ни разу не выстукал ключом свои позывные. Не на чем было выстукать. Еще на нейтралке очередь трассирующих пуль изрешетила рацию. Смоляков утопил ее в ручье.
Лежа в кустах малины, разведчик представлял радостную встречу с боевыми товарищами, которые уже перестали его ждать.
Темнота сгущалась. Слева доносилось тяжелое урчание. Справа что-то скрипело громко и неприятно. Смоляков безошибочно распознавал звуки. Урчали машины на прифронтовой дороге — фашисты подвозили к передовой боеприпасы. Неприятный скрип долетал от колодца, выкопанного на лесистом бугре, где стояла старинная колокольня. За ее толстыми каменными стенами пряталась полевая кухня. Скрипучим воротом гитлеровцы поднимали ведра с водой и наполняли баки.
Впереди взлетали ракеты, неторопливо били пулеметы — там была передовая.
Выждав еще немного, Смоляков выполз из кустов, прислушался, встал и беззвучно пошел к передовой. Всегда осторожный, сейчас он был осторожнее втройне. Он не думал об опасности. Слишком часто и слишком близко видел он смерть, чтобы бояться ее. Смоляков заботился о карте, которая во что бы то ни стало должна попасть по назначению.
Где пригнувшись, где ползком пробирался разведчик по лесу, пока не достиг блиндажей. Это был самый опасный участок — настоящий лесной городок с землянками вместо домов и траншеями вместо улиц. Расположенный метрах в трехстах от передовой, прикрытый надежным заслоном древесных стволов пояс блиндажей был местом средоточия основных сил гитлеровцев. У землянок и по траншеям стояли и ходили часовые. Чтобы пройти незамеченным, надо превратиться в полевую мышь.
