Смоляков ответил не сразу. Привыкший принимать молниеносные решения, разведчик на этот раз не знал, как поступить. Он слышал весь разговор мальчугана с гитлеровцами, даже видел солдат сквозь заросли и неплотно пригнанные доски забора. Смоляков понимал, что своим спасением обязан мальчишке, который случайно попался ему на дороге. И все-таки он не торопился с ответом: мальчишка-то — сын полицая!
— Дядь! — снова услышал Смоляков тихий голос. — Не бойся: ушли они… А про меня не думай! Врал я все! Никакой я не сын Стоедова! Я Васька Прохоров. А батю у меня еще в сорок первом на фронте убили… Слышишь?
И была в этом тихом голосе такая подкупающая правда, что разведчик без колебаний поверил Васе.
— Слышу! — отозвался он. — Лезь сюда!
Когда Вася осторожно перелез через забор и мягко, без единого шороха прилег в зарослях рядом со Смоляковым, разведчик обхватил его за плечи, стиснул крепко и сказал:
— Спасибо, — выручил ты меня! Еще бы минута… Ты деревню хорошо знаешь?
— Всю жизнь тут прожил!
— А вокруг?
— Что вокруг?
— Ну, леса, болота, тропки — знаешь?
— С закрытыми глазами куда хоть пойду! Хоть ночью… Мне темнота нипочем!
— Тогда вот что — подумай-ка, куда мне схорониться, да так, чтобы ни одна душа… Понимаешь?
Вася вскочил.
— Пошли!
Смоляков дернул его за рукав.
— Постой! Ты расскажи — куда? Потом еще одно дело… Держи бинт… Перевяжи — пуля задела.
Вася притронулся к спине разведчика и почувствовал мокрую гимнастерку.
— В крови все! — испуганно шепнул он.
— Ничего… Кости, кажется, целы… Царапнуло по самым лопаткам… Давай — бинтуй! Бинтуй и объясняй, где надежное место.
Нащупав в темноте вспухшую кровоточащую борозду — след пули, пронизавшей мускулы спины, Вася стал накладывать бинт.
Прикусив губы от боли, разведчик повторил:
— Объясняй, объясняй!..
— Я тебя в Короб сведу — там и с ищейкой не сыщут! Кивун и Сотенная ближе, но они неглубокие. А Короб никто до конца не знает. В седьмом «кармане» только я да Ерема бывал.
Смолякову показалось, что от потери крови у него помутилось в голове. Он спросил:
— Это я брежу или ты чушь городишь? Что за коробы и карманы?
— Это пещеры, а не чушь! — обиделся Вася. — Я в них двести разведчиков запрячу, а тебя одного — и подавно!
— Откуда ты взял, что я разведчик?
— Не маленький! — недовольно проворчал Вася. — В деревне всю роту по тревоге подняли — тебя ищут!..
Как они очутились в седьмом «кармане», Смоляков помнил смутно. Сначала ползли какими-то бесконечными оврагами, потом шли по лесу. Спину нестерпимо жгло. Ноги были непослушные — ватные. В ушах шумело. А сознание то исчезало — и тогда разведчик двигался в полуобморочном состоянии, то прояснялось на мгновенье — и Смоляков ощущал под своей рукой острое плечо Васи.
Затем они пробирались какими-то узкими ходами и щелями. Темнота была здесь непроглядная, а звуки глухие, как в запертой тесной комнате.
Наконец Вася остановился.
— Пришли… Ложись… — услышал разведчик и провалился куда-то в беспросветную мглу.
Очнулся он от света и холода. Приоткрыл глаза. На каменном выступе горела свеча. Над головой нависал щербатый скалистый потолок. Вася сидел рядом, лил на бледный запрокинутый лоб Смолякова ледяную воду из консервной банки. Увидев, что разведчик пришел в себя, Вася опустил банку, пригладил его мокрые волосы и сказал спокойно, будто продолжал только что прерванный разговор:
— Это и есть седьмой «карман». А вся пещера называется Короб. Там рукав был направо — мы его проходили — он в курган ведет, где скифы своих воинов хоронили. А налево — карманы: мешки каменные. Седьмой — самый дальний: до него от входа с километр будет. Никто не найдет — лабиринт настоящий!
— Как же ты провел меня сюда? — спросил Смоляков. — Без фонаря…
Глаза у Васи загорелись.
— В школе я руководил кружком спелеологов! — с гордостью сказал он. — А Еремка у меня вроде заместителя был!
— Спелеологов? — переспросил Смоляков. — Это что же такое?
— Разведчики пещер! Мы тут все излазили! И скифский курган — это мы отыскали. Даже специальная экспедиция приезжала по нашему вызову. Моему кружку грамоту выдали! Золотом написано: «Пионерам Дебеловской школы — юным спелеологам»! Благодарность от ученых объявили!.. Мы и еще одну тайну узнали, но разведать не успели — война…
Коснувшись любимой темы, Вася забыл все на свете. Смоляков залюбовался им. Он видел, что мальчонка перенесся в мыслях в далекий, довоенный мир. Разведчику было жаль возвращать Васю к суровой действительности. Он не прерывал его, но и не слушал — обдумывал свое положение, которое казалось ему безвыходным.
Какой толк оттого, что он спрятался? Пусть даже гитлеровцы не разыщут его в этом каменном мешке! Разве это сейчас важно? Долг разведчика — доставить сведения командованию, а не отлеживаться в пещере!
