Когда Смоляков пробирался в тыл фашистов, он нащупал удобную лазейку. В том месте блиндажи были вырыты почти вплотную друг к другу. Их охранял один часовой. Он непрерывно, как заведенный, шагал вокруг землянок. Если действовать быстро и смело, можно выбрать удобный момент и прокрасться между блиндажей. В тот раз Смолякову это удалось сделать. Он и сейчас отыскал знакомое место и увидел темную фигуру часового. Гитлеровец скрылся за горбатым накатом правой землянки. Скользящими бесшумными бросками разведчик преодолел открытое пространство. Между блиндажей шел сквозной ровик, образованный земляной насыпью. Смоляков вполз туда и вдруг зацепил плечом за какой-то предмет. Это было пустое ведро. Оно упало, громыхнув дужкой. Сразу же послышались приближающиеся шаги и окрик часового.
— Кто там?
В землянках раздались встревоженные голоса.
— Что у тебя, Карл? — крикнул соседний часовой.
Замелькали огоньки электрических фонариков. Смоляков понял, что ждать и прятаться бессмысленно. Он встретил часового короткой автоматной очередью и, не таясь, бросился обратно в лес. Опыт подсказал ему, что пробиваться в такой момент к передовой — значит идти на верную смерть. Только в тылу мог он рассчитывать на спасение. Разведчик побежал по лесу, прислушиваясь к нарастающему за его спиной шуму. Весь блиндажный городок всполошился. «Они и до утра не успокоятся! — подумал Смоляков. — Чертово ведро!..»
Где-то отрывисто пролаяла собака. Положение разведчика ухудшилось. От собаки в лесу не спрячешься. Смоляков круто взял вправо — к дороге, где все еще урчали тяжелые машины.
Он залег на обочине у поворота. Когда одна из порожних машин, возвращавшихся в тыл, поравнялась с ним, разведчик подпрыгнул, уцепился руками за борт и влез в кузов. Здесь он передохнул, если можно передохнуть в машине, которую ведет враг.
Смоляков решил отъехать от передовой километров на десять. Он предполагал, что так далеко тревога не распространится. Но разведчик ошибся. Машина прошла километров семь и стала тормозить. Смоляков выглянул из-за борта. Впереди на дороге роились огоньки. Один из фонарей сигналил срочную остановку. Водитель на секунду включил фары. Два луча осветили группу солдат и дома́ какой-то деревушки.
Смоляков спрыгнул на дорогу через задний борт, скатился в канаву и второй раз за эту ночь услышал предательское громыхание железа. В канаве валялся лист жести. Разведчик метнулся к забору и лег под ним. Но ломкий хруст железа долетел до гитлеровцев. Они побежали к канаве, открыв на ходу беспорядочную пальбу из автоматов. Случайная пуля чиркнула по спине Смолякова. Он вскочил, в три прыжка достиг угла забора, завернул и помчался вдоль него. Еще угол… Еще поворот… И разведчик со всего маху наткнулся в темноте на кого-то. Руки Смолякова вцепились в живое тело, подмяли его под себя. Уже падая, разведчик почувствовал, что наскочил на какого-то подростка. Правая рука, подобравшаяся к горлу для мертвой хватки, ослабла и уперлась в землю. Смоляков приподнялся над распростертой под ним фигуркой и услышал придушенный мальчишеский голос:
— Тикай! Тикай!
Но бежать уже было поздно: за углом слышался топот ног. Лучи фонариков жадно шарили по траве. Разведчик ухватился за забор, простонал от резкой боли в спине, но все же сумел перебросить туловище и ноги на другую сторону. Мешком плюхнулся он на землю в какие-то колючие заросли и выставил вперед автомат, зная, что настали последние минуты жизни.
Когда гитлеровцы появились из-за угла, свет их фонариков выхватил из темноты одинокого мальчонку. Он сидел на корточках под забором и растирал шею, только что освободившуюся от стальных пальцев Смолякова.
Паренька окружили. Он крутил головой и ничего не отвечал на яростные выкрики солдат, пока один из них не спросил по-русски:
— Ты бегал с дороги?
— Я-а…
— Что делал, русский свинья?.. Расстреляем! Приказ знал? Ночью только дом! На улицу — ни шаг!
Мальчишка встал во весь рост и, ослепленный фонарями, прикрыл глаза рукой.
— Чей? Откуда? — продолжал допрашивать солдат.
Другой сказал по-немецки:
— Похож на сына Стоедова… Спроси!
— Ты сын Стоедова?
Мальчишка оживился. Он знал, что у Стоедова — местного полицая, у которого жил лейтенант Мюллер, есть сын.
— Ага! — ответил мальчишка. — Сын…
— Что делал по ночам на дороге?
— Бегал за самогоном — батя послал! — лихо соврал мальчишка и добавил для верности: — Лейтенант Мюллер приказал! Только я не успел дойти до тетки Марьи — вас испугался… Побежал назад, а вы с автоматов — тр-р-р!
Все это было вполне правдоподобно. Солдаты знали и самогонщицу тетку Марью, и Мюллера. Наругавшись досыта, гитлеровцы вернулись на дорогу — проверять проходившие по деревне машины. А мальчишка долго стоял под забором, а потом повернулся и шепнул в дырку между досок:
— Дядь! Ты еще там?
