— Надеюсь, ясно? — спросил он. — Этих надо убрать в первую очередь… Конечно, при попытке к бегству… Регулярно уничтожать и тех, кто получит эти номера потом!
Загер снова посмотрел в список, полистал его, нашел цифру 777, подчеркнул ее тремя волнистыми линиями, сказал внушительно:
— Три семерки… Рекомендую запомнить. Никаких случайностей. Сохранить до особого распоряжения…
А заключенный № 777 в это время, напрягая сухонькие, разрисованные синими жилками ручонки, втаскивал на гребень скалы большую ивовую корзину, наполненную камнями. Пошатываясь, он шел вверх по склону, и хриплое дыхание вырывалось из его открытого рта. Достигнув вершины, мальчонка скособочился и вместе с корзиной упал на землю. Это у него получилось ловко: корзина перевернулась, камни перекатились через гребень и поскакали вниз — в пропасть.
Мальчонка подобрал корзину и поплелся обратно, уступая дорогу таким же маленьким рабам, поднимавшимся с ношей навстречу. Их было много. Длинной вереницей соединяли они строившуюся внизу дорогу с вершиной гребня. Нагруженные брели вверх, а вниз шли с пустыми корзинками.
На дороге с кирками и большими совковыми лопатами работали женщины. Они дробили куски известняка, выброшенного взрывом, и грузили щебень в корзины.
Вдали виднелось черное жерло туннеля, пробитого в горе. Там тоже копошились люди. От туннеля тянулась гладкая широкая автострада. Она обрывалась возле гребня, с которого спускался мальчонка под номером 777. Дальше громоздились дикие скалы. Сквозь них и прорубали дорогу. Ее прокладывали от подземного завода к ближайшей железнодорожной станции.
По краям готового участка автострады стояли металлические опоры, поддерживавшие маскировочную сеть. С самолета, как бы низко он ни летел, заметить дорогу было невозможно.
На склоне горы, в которой был прорублен туннель, толстыми змеями лежали трубы. По ним в специальные улавливатели отсасывались пар и дым. Все предусмотрели гитлеровские инженеры. Завод даже дышал скрытно.
Солнце лениво ползло по небу. До высокого голого шпиля, за который оно пряталось, было далеко. Значит, еще не скоро раздастся команда строиться и идти в лагерь.
Номер 777 страдальчески сморщился и посмотрел на солнце. Он ненавидел его за медлительность, с которой оно передвигалось по небу. Он ненавидел и небо за его бесконечную протяженность. Все это было чужим для мальчонки, злобным. Он вспомнил свое родное солнце, которое ласкало его под Одессой, чудесное милое небо над Черным морем и, вопреки здравому смыслу, думал, что и солнце, и небо здесь другие, враждебные.
Мальчик попал сюда, в горы, два месяца назад. За это время он перетаскал не одну тысячу корзин с камнями. Каторжный, отупляющий труд отучил его надеяться и ждать. На что надеяться? Кто найдет их в этой горной глуши? Кто выручит? И ждать… Чего ждать? Он прекрасно знал, чем кончится его жизнь: упадет обессиленный… выстрел… Его тело перебросят через гребень, и оно покатится туда же, куда падают принесенные им камни — в пропасть. И он ни на что не надеялся, ничего не ждал. Только ненависть еще жила в нем. Ненависть к солнцу и небу. К охранявшим пленных гитлеровцам была не просто ненависть, а что-то другое, огромное и безумное, не имевшее названия.
Продолжительные резкие свистки заставили мальчика очнуться. Все побежали прочь с дороги. Фашист с автоматом прошел в тупик, где, упершись в грудь скалы, обрывалась дорога. Он чиркнул колесиком зажигалки, поджег шнур и поспешно спустился в щель, прикрытую листом железа. Здесь прятались от осколков охранники, а пленные должны были сами заботиться о своей безопасности.
Взрывы не только рушили горную породу. Они входили в систему планомерного уничтожения пленных. Подрывные работы были организованы с дьявольским расчетом. Группа подрывников-женщин закладывала патроны с короткими, очень короткими шнурами. Спичек у пленных не было. Поджигал шнуры один из солдат охраны. Он это делал тогда, когда большинство пленных находилось вблизи от места взрыва. До свистка никто не имел права прятаться. А когда раздавался свисток, до взрыва оставались считанные секунды. Поджигавший шнуры гитлеровец успевал укрыться в щели, а пленные попадали под убийственный каменный град. Убитых и раненых тут же сбрасывали в пропасть, и работа продолжалась.
На этот раз большой щербатый осколок догнал мальчонку номер 777. Камень угодил ему в ногу пониже колена. Мальчик сначала не почувствовал боли. Ему показалось, что он бежит на одной ноге, а вторая просто исчезла. Мальчонка выкинул руки вперед, упал на них и сразу же посмотрел на ногу. Она была на месте. Сквозь рваную штанину виднелась голая икра. Она набухала и синела, наливаясь свинцовым кровоподтеком.
Мальчонка подогнул ногу, попытался встать. Нестерпимая боль волной пробежала по телу. Он выпрямился и затих. Теперь он по секундам мог предсказать свою судьбу.
После взрыва было тихо-тихо. Только перестукивали деревянные башмаки заключенных, которые торопились вернуться на дорогу.
