– Тише, тише, – примирительно сказал Пука. – Не надо никаких сцен.
– Меня тут обозвали хорьком, – пожаловалась Добрая Фея.
– Вонючий хорек и есть, – не успокаивался Коротышка.
– Заткни пасть, – сказал Кривая Пуля, свирепо надвигаясь на своего приятеля, который едва доставал ему до плеча, – заткни свою чертову пасть, слышишь? И заруби себе на носу: этот джентльмен и его дух – мои друзья, и, оскорбляя их, ты оскорбляешь меня. Запомни это хорошенько, если тебе дорога твоя чертова жизнь. Попробуй хоть пальцем кого-нибудь тронуть.
– Но, джентльмены, пожалуйста, – умоляюще сказал Пука.
– Только пальцем тронь, – повторил Кривая Пуля.
– Опусти пушку, – сказал Коротышка.
– Продырявлю тебя, и будешь на ближайшей помойке гнить, если еще хоть слово скажешь, красавчик! – крикнул Кривая Пуля. – Вышибу твои чертовы мозги, если услышу еще хоть слово. Извиняйся!
– Джентльмены! – страдальческим тоном произнес Пука.
– Извиняйся сейчас же! – проревел Кривая Пуля.
– Ладно, ладно, – сказал Коротышка, – кругом виноват, извиняюсь. Ну что, все довольны?
– Вполне, – отозвалась Добрая Фея.
– Отрадно слышать, – произнес Пука, расцветая учтивейшей из своих улыбок, – а теперь, быть может, джентльмены не откажутся присоединиться к нам в нашей радостной миссии? У мисс Ламонт должен родиться малютка сын, и я имею все основания полагать, что гостям следует позаботиться о подобающих такому случаю гостинцах.
– С удовольствием, – сказал Кривая Пуля, – конечно, мы пойдем с вами, какие могут быть вопросы. А вам никогда не приходилось знавать некоего Уильяма Трейси?
– Знать не знал, но много наслышан, – ответил Пука. – Давайте-ка немного срежем дорогу вон через ту молодую рощицу налево.
– Порядочный человек, – с нежностью в голосе произнес Кривая Пуля, – никогда не скупился на лишнюю кружку портера. Сплошное удовольствие было работать на мистера Трейси. А «Красный Лебедь», случаем, не та гостиница, где мистер Треллис проживает?
– Совершенно верно, – ответил Пука.
– Как там насчет подарков для новобрачной? – спросил Коротышка. – Ведь и правда неловко как-то с пустыми карманами заявляться.
– Обычай есть обычай, – согласился Кривая Пуля.
– Обычай замечательный, – отозвалась Добрая Фея. – Какая жалость, что у меня нет карманов.
После чего путешественники разбрелись по зарослям в поисках гостинцев, пока не набили себе карманы фруктами, щавелем, опавшими желудями, крессом, сочными дикими сливами, черникой и другими съедобными ягодами, а также крапчатыми яйцами из галочьих гнезд.
– Что мне, по-вашему, и больно никогда не бывает? – резко спросила Добрая Фея. – Вытащите немедленно эти колючки из кармана.
– Уж слишком вы нежная, милочка, – сказал Пука.
– Я, знаете ли, бронекорсетов не ношу, – отпарировала Добрая Фея.
– Эй, что это там такое в кустах? – крикнул Коротышка. – Я видел, как чегой-то там мелькнуло.
– Должно быть, кролик или еще какая зверушка, – сказал Пука.
– Черта с два! – не успокаивался Коротышка. – На нем штаны.
– Дай-ка посмотреть, – сказал Кривая Пуля.
– Вы уверены, что это не хорек? – язвительно фыркнула Добрая Фея.
– А ну вылезай! – проревел Коротышка, хватаясь за кольт. – Вылезай, а не то хвост отстрелю!
– Утихомирься, – сказал Кривая Пуля. – Добрый день, сэр. Не надо прятаться, выходите, не бойтесь.
– Мужчина, и уже в возрасте, – сказала Добрая Фея. – Я вижу его насквозь. Смелее, сэр, мы хотим с вами познакомиться!
– Не верю, чтоб сквозь этот карман ты могла много увидеть, – сказал Пука. – Я покупал материал по пять шиллингов и шесть пенсов за ярд.
– Отзовись, – крикнул Коротышка, угрожающе помахивая кольтом, – отзовись, или будет море крови. Выходи из-за дерева, поганый ублюдок!
Зашевелились, затрещали раздвигаемые сухие стволы и упрямые побеги, коротко и жалобно захрустели ветви, затрепетала молодая, полная жизни листва, деревья гнулись и метались, как под порывами бурного ветра, а густые тернии и ощетинившаяся шипами куманика безжалостно хлестали воздух, словно в роще метался разъяренный демон.
Топ, топ, топ – невысокий человечек выступил из-за сплетенных ветвей, невысокий немолодой человек в суконной кепке и с обмотанным вокруг шеи шарфом.
– Ба, да это Джэм Кейси! – воскликнул Кривая Пуля. Словно в знак крайнего изумления, он так глубоко засунул свои вялые ладони за пояс, что большие пальцы уперлись в нашпигованный пулями патронташ.
– Вы когда-нибудь подобное видели? – спросил Коротышка.
– Доброе утро, – учтиво произнес Пука.
– Ты просто зверь, Кейси, – сказал Кривая Пуля.
– Всем привет, – проговорил Кейси, – и поздравления с погожим деньком.
– Ну, Кейси, – сказал Кривая Пуля, – ты прямо мальчик-с-пальчик, эк в какую глухомань тебя занесло. Леди и джентльмены, представляю вам Джэма Кейси – Поэт Кайла и Певец Портера.
– Отрадно слышать, – произнес Пука. – Всегда приятно встретить поэта. Не правда ли, мистер Кейси, сегодняшнее утро безудержно в своем великолепии?
– Что за голос у вас такой странный? – спросил Кейси. – То высокий, то низкий – ни дать ни взять – качели-лодочки.
