И тот самый вечер своего совершеннолетия Рето помнил хорошо. Ренна повернулась к Рето и посмотрела в его глаза. Рето чувствовал ее холодное дыхание прямо у своего лица. Такое близкое и одновременно далекое и манящее. Спустя несколько мгновений губы Ренны впились в губы Рето. Парень обвил ее руками. Ледяная кожа скельсерридки обжигала руки и распаляла этим парня еще сильней. Он почувствовал, как кровь прильнула к паху от тяжелого дыхания Ренны. Она положила свою руку на промежность Рето и нащупала ладонью возбужденный пенис. Мягкие и влажные губы Ренны были столь нежные и контрастные с ее суровым характером. Ренна села на коленки и расшнуровала штаны парня. Рето смотрел прямо в холодные голубые глаза Ренны, и когда она расшнуровала его штаны, он поднялся на ноги, и Ренна сжала в руке стоящий член. Парень слегка задрожал, когда грубая рука воительницы оттянула крайнюю плоть, и Ренна коснулась губами головки и слегка облизнула ее языком. Рето тяжело задышал и запустил пальцы в ее густые волосы. Ренна обхватила губами головку и снова провела по ней языком. Парень негромко застонал. Ренна взяла обмякший во рту член глубже и начала медленно его сосать. Рето тяжело дышал, с трудом сдерживая стоны. Давать понять всем о том, что здесь творится – не лучшая идея. Ренна отстранилась от пениса и быстро сняла с себя всю одежду. Рето скинул с себя остатки одежды, смотря на оголенную грудь Ренны. Ледяной ветер обжигал кожу, но ни Ренна, ни Рето не чувствовали сейчас холода. Ренна легла перед парнем, расставив ноги. Ее покрасневшее от желания лицо, слегка освещенное светом Яркой Звезды, возбуждало Рето. Он быстро встал перед ней на колени и аккуратно вошел в нее, закрывая глаза от удовольствия. Ренна с трудом подавила стоны. Рето начал быстро входить в Ренну, и та прикусила губу, когда почувствовала в себе пенис Рето. Вокруг стоял тот же самый необычайный запах карамели. Когда Рето ощутил, что скоро кончит, он быстро вытащил член и поднялся на ноги. Ренна встала перед ним на коленки, взяла член в обе руки и принялась активно его мастурбировать. Парень не сумел сдержаться и издал стон, когда сперма начала изливаться на лицо воительницы. Когда семя залило лицо, рот и грудь Ренны, она поднялась на ноги, тяжело дыша. На ее лице скользнула улыбка.
– Неплохо ты ее тогда, Рето. – Иронично сказала Сольвеиг. – Вспомнилась Ренна?
– Я люблю ее, Сольвеиг. – Вырвалось у Рето.
Сольвеиг помрачнела. Ее холодные глаза снова обратились к Горам-Заступникам. Только сейчас она заметила, что посреди лугов, благоухающих карамелью, растет дикая одинокая вишня с терпкими и кислыми плодами.
– Рето…
– Что-то не так?
– Ты же знаешь обычаи скельсерридов. Она учила тебя всему, что умеет. Это было окончание твоего обучения. Это был обряд. Сладостный, но одновременно меланхоличный. После этого ты стал сам по себе.
Рето без сил оперся спиной о дерево. Ответ Сольвеиг будто ошарашил его. Он понял, что все пять лет, что он знает Ренну, он хотел сказать ей именно это. Оказывается, он любил ее. Но он настолько позабыл это чувство за одиннадцать лет рабства, что даже не понимал, что это оно самое.
– Когда-то и моя учительница завершила мое обучение этим обрядом. – Сольвеиг снова посмотрела на Рето. – И учитель Хеймерика проводил с ним этот обряд. И у всех остальных было то же самое. Когда-нибудь и ты, Рето, закончишь обучение своего ученика или ученицы этим обрядом. Прошу, не строй иллюзий.
– Просто, мне показалось… Я так подумал…
– Все хорошо. Тогда ты стал
– Поэтому в последнее время ты была так холодна? Ты испытывала меня?
– Да. – Сольвеиг не поворачивалась к Рето, пока разговаривала. – Не думай, что я корю тебя за что-то. Это наш уклад и наши законы.
– Я понимаю.
– Оденься в поход потеплее. Ветра нынче холодные.
На лице Сольвеиг скользнула улыбка, и она скрылась в тенях деревьев и высокой травы. Рето повернул голову к Яркой Звезде, освещавшей его и одинокую вишню. Сик Крафхайтер. Почему-то сейчас он вспомнил его. Он был уже здоровенным парнем, когда Рето было только два или три года. Он видел его жену у работорговцев. Она была развлечением для тех, кто любит животных. Неприлично, конечно, так говорить о скьяльбрисах, но, по сути, так оно и было. Рето не помнил ее имя. Да, теперь-то он понял, в чем суть. Он пообещал ей, что расскажет Сику, что с ней случилось, если выберется. Рето выбрался, но Сику так и не сказал. Почему его вообще это колышет? Мысли совсем спутались.
