Менее организованно проводили неблаговидную «работу» противники медицинского профиля. В основном это были врачи старого поколения, абсолютно не знакомые с достижениями молодой советской гельминтологической школы. Хотя их оппозиция носила по преимуществу индивидуальный характер, она способствовала созданию неблагоприятной для нас атмосферы среди широких кругов медицинской общественности.
Точки приложения оппозиционных сил отличались изумительным разнообразием. Были случаи, когда отдельные лица пытались подорвать мой научный авторитет методом дискредитации опубликованных мною работ, выискивая в них «антимарксистскую» трактовку и даже «антидарвинистические» тенденции. Как правило, подобные «обвинения» оказывались несостоятельными и успеха не имели.
Большую оппозицию среди некоторых административных деятелей ветеринарии вызывали наши работы по фауне гельминтов и выявлению их положения в системе. Многим казалось, что гельминтологический отдел ВИЭВ, а затем и институт гельминтологии обязаны были сразу окунуться в разработку только ультрапрактических проблем.
Возмущение «оппозиционеров», которое с первого взгляда могло казаться правильным, происходило от недопонимания и недооценки взаимосвязей теоретических вопросов с задачами производства. Отвечая за работу всего своего коллектива, я стоял на следующей принципиальной позиции. Фауна гельминтов нашей страны была до Октябрьской революции сплошным белым пятном; предстояло прежде всего выявить элементы этой фауны в разных климатических и географических зонах СССР. Для этого я прибег к плановой организации гельминтофаунистических экспедиций, с последующим изучением видового состава возбудителей гельминтозов человека и животных. Без этой работы нельзя было строить в стране гельминтологическую науку и связанную с ней ветеринарную и медико-гельминтологическую службу. Понадобилось много времени для того, чтобы эта банальная истина была понята и освоена деятелями практической ветеринарии. На это были потрачены годы, когда «оппоненты» изощрялись на все лады, чтобы уронить престиж и достоинство нашей научной работы. Я мог бы привести имена нескольких десятков лиц, которые занимались подобной дискредитацией, причем среди них были и вполне честные люди, которым недоставало эрудиции, чтобы понять необходимость закономерной очередности этапов в развитии новой научной дисциплины.
Когда началось строительство гельминтологической науки в нашей стране, объединение глубин ее биологической теории с широтою ее практического значения в медицине, ветеринарии и агрономии, стало ясно, что гельминтология является самостоятельной научной дисциплиной. Конечно, она связана с разделами паразитологического комплекса и с целым рядом других наук биологического профиля. Поэтому я счел правильным исповедовать воззрение, согласно которому объем и содержание гельминтологии на современном этапе настолько грандиозны и специфичны, что настоящему ученому совмещать помимо гельминтологии еще другие специальности паразитологии абсолютно непосильно. Вся моя научно-организационная деятельность была посвящена созданию школы гельминтологов; все ученики этой школы (ныне среди них — 116 докторов наук — ветеринарных, медицинских и биологических) как ученые являются гельминтологами, а как педагоги — паразитологами с гельминтологическим уклоном. Те же из моих учеников, что работают в научно-исследовательских институтах и на опытных станциях, заняты только проблемами гельминтологии. Если бы они разрабатывали одновременно вопросы и других паразитологических дисциплин, они выродились бы в дилетантов и потеряли бы облик настоящего ученого. Конечно, я признаю общую паразитологию, представителями которой были крупные ученые Е. Н. Павловский и В. А. Догель, но считаю ее комплексом разнотипных наук, а не единой самостоятельной наукой. Точка зрения, которую я культивировал среди учеников своей школы, сводится к следующему: я стою за узкую (это слово в 60-х годах XX века меня нисколько не шокирует), но глубокую специальность.
Таково мое кредо. Думаю, что жизнь и стремительное развитие науки подтверждают мою правоту.
…В 1940 году благодаря инициативе ставропольских краевых организаций в овцеводческих хозяйствах края началось планомерное наступление на чесотку и гельминтоз-ные болезни.
В начале апреля в Ставрополе открылось совещание, посвященное проблемам борьбы с заболеваниями животных. В большом зале собралось свыше 300 человек: чабаны, доярки, бригадиры, секретари райкомов, председатели райисполкомов, заведующие райзо, председатели колхозов, ветеринарные врачи и зоотехники. Прибыл на совещание нарком земледелия РСФСР т. Жаров, начальник Ветупра республики т. Рябов, приехали ученые. Присутствовали первый секретарь крайкома т. М. А. Суслов, заведующий сельскохозяйственным отделом крайкома т. Копейкин и председатель крайисполкома т. Шадрин.
