Секретарь крайкома партии обещал принять ряд срочных мер: форсировать строительство ветеринарной научно-исследовательной опытной станции, послать двух ветврачей на стажировку в ВИГИС; организовать в Краснодаре гельминтологическую лабораторию; упорядочить работу малярийных станций и т. д.
Назавтра, 22 июня, в 12 часов дня я должен был прочесть медицинским работникам лекцию: «Как бороться с гельминтозами человека». В полдень собрались мои слушатели. За 10 минут до моего выступления к председателю крайисполкома т. Тюляеву подошел какой-то человек и прошептал ему что-то. Тюляев сообщил, что в 4 часа утра гитлеровские войска перешли нашу границу.
Понятны волнения и мысли, охватившие нас при этом известии. Тем не менее пришлось выйти на трибуну и читать лекцию. Как я ее прочел, не помню.
С чувством большой тревоги ехали мы с Лизой в Москву. В пути на каждой станции одно и то же — толпы народа, музыка и плач: женщины провожали своих мужей и сыновей на фронт.
…Итак, опять Москва. В ВИГИСе мобилизованы некоторые сотрудники. В вузах отменены летние каникулы. У нас идет пересмотр тематики: стремимся приблизить ее к задачам военного времени. На совещании в ВИГИСе постановили в помощь обороне страны:
1) разработать лечение параскаридоза лошадей;
2) написать для красноармейцев популярную брошюру о лечении гельминтозов лошадей применительно к условиям военного времени;
3) усилить помощь краям, организовавшим у себя оздоровление овцеводческих хозяйств.
1 июля — первая воздушная тревога в Москве, носившая учебный характер. Но все в городе встали на ноги и направились в бомбоубежища.
Выдвигается на повестку дня вопрос об эвакуации из Москвы академиков. У меня дело сложное: надо наметить, куда поедет ВИГИС, биологи АН СССР, васхниловцы и тропинцы.
16 июля вынесено решение об эвакуации академиков в Казань.
Война разгоралась. Шли ожесточенные бои. Враг упрямо лез вперед. Его бессмысленная жестокость потрясала.
Я вспомнил свою жизнь в Германии, вспомнил знаменитого профессора гельминтологии тайного советника Макса Брауна, людей, влюбленных в науку и посвятивших ей жизнь. Перед мысленным взором прошли Берлин, Лейпциг, Франкфурт-на-Майне, их жители — немцы, с которыми я встречался. Они уважали науку, преклонялись перед искусством. Вспомнил Дрезденскую галерею, музей естествознания в Берлине… Где та Германия, где те люди?
Академия наук СССР опубликовала воззвание «К ученым всех стран». В нем говорилось:
