Раздумывая о судьбах науки, оглядываясь в ее прошлое, представляя ее будущее, я гордился тем, что отдал жизнь делу, очень необходимому людям. Есть яркие, модные, если можно так выразиться, науки. Они служат прогрессу и прославлению человеческого гения, ведут к дерзаниям и подвигам. Весь мир знает о достижениях физики, химии, математики, астронавтики. В последние десятилетия они стремительно ушли вперед, недаром же мы говорим о нашем времени, что это время научно-технической революции. Но не надо забывать и о других науках, тех, которые искони служат человеку и которые необходимы ему, как вода и воздух, как земля, по которой мы ходим. К таким наукам относится и ветеринария. Ветеринары строят коммунизм, так же как и физики, хотя ветработникам не рукоплещет мир. Но тот же мир привык обращаться к медицинским и ветеринарным врачам за помощью, и в этой привычке — выражение доверия и признательности.
У ветеринарии есть свой космос — это микрокосмос, представленный огромным миром болезнетворных организмов, изменяющих структурные элементы клеток и тканей животных, вызывающих заболевания и смерть. Умение своевременно распознать возбудителя болезни, понять тончайшие процессы, связанные с биохимическими, патофизиологическими и микроморфологическими изменениями органов больного животного и научиться превращать патологию в норму — это благородные и трудные задачи. Их решают работники медицины и ветеринарии. В нашей стране к этим наукам относятся с должным вниманием и пониманием, и поэтому медицина, ветеринария, гельминтология могут так плодотворно и широко развиваться, как развиваются они у нас.
Врачи — народ настойчивый. Решив, что я переутомился, они настояли на отдыхе. При-шлось подчиниться, тем более что я действительно чувствовал себя неважно. Так я оказался в подмосковном санатории «Барвиха».
Несколько дней я прожил спокойно, а потом не выдержал и стал по делам выезжать в город. Как-то, усталый и раздраженный, я вернулся из Москвы. Лизы в комнате не было, я пошел ее искать. В одном из холлов увидел ее за столом с незнакомым мне мужчиной. Жена увлеклась разговором и не заметила меня.
Лизе уже много лет, но она по-прежнему энергична и подвижна, в ее глазах всегда светится живой огонь, а лицо ее говорит о том, что это добрый и приветливый человек. Я подошел. Лиза познакомила меня с собеседником. Это был известный советский писатель В. Н. Билль-Белоцерковский. Человек внимательный и остроумный, Владимир Наумович сразу располагал к себе. Я подсел к собеседникам, и разговор наш затянулся…
Следующее воскресенье мы провели вместе, много говорили о литературе, и я сказал, что в ранней юности очень любил книги Майн Рида. При этих словах Владимир Наумович сделал нетерпеливый жест.
— Не терплю Майн Рида, — сказал он сердито. — Вот соберусь и напишу статью о том, что его творчество вредно.
Я попросил объяснить столь странное отношение к популярному писателю.
— А много ли вам дал этот писатель? — спросил Билль-Белоцерковский.
— Конечно, — с охотой ответил я. — Он укрепил во мне интерес и любовь к изучению природы, стран, людей.
