Мне хотелось, чтобы человек обладал возможностью ощущать, анализировать и понимать одновременно весь калейдоскопический диапазон природы, во всем витиеватом разнообразии ее проявлений, с ее чудовищными контрастами, где гармонично уживаются рождение и смерть, процессы синтеза и разложения, где паразитизм непрерывной гаммой переходов объединен с симбиозом, где идет ожесточенная борьба за существование.
Я, конечно, понимал, что физический закон несовместимости всегда будет служить непреодолимым тормозом для воплощения моих мечтаний. Это обстоятельство заставило меня искать путей хотя бы для частичного осуществления своей идеи. И я решил создать особое литературно-художественное произведение, основанное на строго научном материале, в котором нашла бы свое отображение увлекавшая меня утопия.
При мне всегда находилась записная книжечка, в которую я заносил внезапно возникшие у меня мысли, различные факты и примеры, казавшиеся подходящим строительным материалом для моего произведения. Чтобы этот материал не забывался и не распылялся, я заносил его в особый отдел блокнота, который (не помню теперь уже почему) я именовал «К теме № 5».
Свои заметки я вел минимум 3 года; в конечном итоге у меня накопилось свыше десятка записных книжек, насыщенных материалами для надуманного мною произведения. И только тогда, когда я понял, что моя затея неосуществима, я уничтожил эти записи.
«Жизнь природы во всем ее многообразии», «Калейдоскоп жизни», «Подлинная жизнь природы, а не такая, какой она рисуется отдельному человеку» и еще целый ряд подобных заголовков я придумывал для этой работы, но не мог остановиться ни на одном, поскольку каждый из них не обнимал всего того содержания, которое я хотел в нее вложить.
Таким образом, идея создать такое произведение потерпела полное фиаско.
Летом 1896 года я поехал к родителям в Красноярск.
Материальный склад, которым заведовал отец, находился на берегу сибирской реки, но теперь уже не скромной Томи, а могучего Енисея. Снова знакомая картина строящегося железнодорожного моста с огромными, 60-саженной длины фермами. Та же обстановка, что и на Томи, только все здесь было в удесятеренном масштабе.
Маруся работала в конторе склада, дети же — так мы звали наших младших сестер и брата — находились на мамином попечении. Нашим семейным врачом в Красноярском крае был Владимир Михайлович Крутовский, крупный местный общественный деятель.
Средняя моя сестра, Нюся, которой было в то время 11 лет, оказалась больной: у нее была обнаружена трещина спинного позвонка. Крутовский посоветовал направить больную на один из сибирских курортов — озеро Шира, находившееся в Минусинском уезде. Совет врача был принят. И вот мы — мама, я и трое детей — сели на пароход, шедший вверх по Енисею.
Предстояло проплыть до пристани Батени по могучей и изумительно красивой реке свыше 300 верст. В Батени нам надлежало нанять лошадей и проехать 55 верст до озера Шира.
Путешествие вверх по Енисею было чрезвычайно интересным. Гористые берега, покрытые девственным таежным лесом, сменялись угрюмыми голыми скалами, а за ними опять шли леса и леса и снова черные сказочные скалы. Даже сейчас когда я повидал уже много крупных и средних рек как в Европе, так и в Азии, я не могу не сказать, что самая красивая река — Енисей.
Озеро Шира — горько-соленый бассейн, лежащий в безлюдной степной зоне. На одном из берегов его располагалось несколько домиков, которые сдавались в аренду приезжавшим больным. Эту группку построек и именовали высокопарным словом «курорт». Вокруг озера не было ни одного деревца, что придавало всей окрестности особенно унылый вид.
Злесь провели мы около полутора месяцев, пили кумыс, купались возере, катались верхом, совершали прогулки.
Вокрестностях Шира были разбросаны многочисленные озера как с пресной, так и соленой водой. Особенно интересным было озеро Шунет. Дело в том, что вода в этом озере за много лет испарилась до такого предела, что получился бассейн, состоящий из насыщенного раствора сложных солевых соединений. Купающийся в озере — это я испытал на себе — не имеет возможности не только утонуть, но даже нырнуть; из-за концентрации солевого раствора человек, как поплавок, держится все время на поверхности. Дно этого озера покрыто чистейшими кристаллами различных солей. Такое чудо природы мне довелось видеть всего лишь раз в жизни.
В одном из небольших домиков на озере Шира жил с женой и единственной дочерью коренной сибиряк инженер Степанов. С Таней Степановой, которая была старше меня на 4 года, я очень подружился. Это была умная и серьезная девушка. К тому времени она окончила гимназию, но дорогу в жизни пока не выбрала.
