В 1924 году пришел ко мне и А. М. Петров. Еще будучи студентом Московского ветеринарного института, он чрезвычайно заинтересовался лекциями по гельминтологии. На выпускном экзамене осенью 1923 года он так блестяще отвечал на заданные вопросы, что я в заключение сказал: «Если вы захотите работать в будущем у меня в лаборатории, приходите, я всегда сумею вас устроить». В ноябре 1924 года он пришел ко мне и напомнил о моем обещании. Я принял Петрова сперва в качестве сверхштатного ассистента без зарплаты, а с весны 1925 года он занял должность ассистента гельминтологического отдела.
Весной 1923 года ко мне обратилась дирекция Омского ветеринарного института с просьбой прислать одного из моих учеников на кафедру паразитологии и инвазионных болезней. Естественно, что в данном случае могла идти речь только об И. М. Исайчикове, поскольку он был моим учеником, старшим по стажу. Исайчиков против переезда в Омск не возражал. Я без колебания благословил его на новое дело. Тогда наша страна остро переживала недостаток специалистов самых разнообразных отраслей, она не могла ждать, когда эти специалисты будут иметь всестороннюю подготовку. Советская власть вынуждена была брать на работу в данный момент кадры, невзирая на то что не все они были полноценно подготовленными. Жизнь показала, что такая тактика себя оправдала, иначе темпы строительства и его масштабы оказались бы резко сниженными.
Аналогичной тактикой руководствовался и я, рекомендуя учеников для работы на периферии. Я знал одно: если у человека голова на плечах, ему вначале будет труднее, а затем он с возложенной задачей справится. Пусть будет в Омске хуже, чем в Москве, ничего не поделаешь, но если там будет хоть и не вполне зрелый гельминтолог, это в сто раз лучше, чем если бы там совсем не было данного специалиста.
Вот почему в 1923 году я спокойно рекомендовал Исайчикова в Омский ветеринарный институт на кафедру паразитологии, где он проработал длительное время. Жизнь показала, что я не ошибся.
Исходя из этих же соображений, я рекомендовал П. П. Попова в Саратов. Так было и с остальными моими учениками. Большинство их разъехалось по нашей необъятной стране, и каждый принес на своем месте необходимую и несомненную пользу. Если в отдельных случаях и получались неудачи, они были редкими исключениями. Государство же в конечном итоге выиграло, получив значительное количество специалистов-гельминтологов, которые развернули блестящую работу и советской гельминтологической школы не посрамили.
То был первый этап строительства советской гельминтологии: организационно-пропагандистский период и создание кадров. В этот период была острая необходимость в пропаганде правильных представлений о гельминтологии как среди ветеринаров и медиков, так и среди широких слоев населения. Наряду с этим нужно было организовать как можно скорее гельминтологические ячейки на периферии.
В первые годы я один, а затем и мои учецики и последователи стали систематически выступать в медицинских и ветеринарных обществах, на съездах и конференциях медиков и ветеринаров, совершать поездки в различные города СССР с докладами и публичными лекциями. Мы добились включения гельминтологии в программы курсов эпизоотологов, микробиологов, санитарных врачей, маляриологов, педиатров, эпидемиологов, психиатров и невропатологов.
В 1923 году было организовано, как я уже говорил, гельминтологическое отделение при Тропическом институте в Ереване, в 1924-м — при Протозойном институте в Харькове, в 1925 году — в Бухаре. Параллельно шла организация периферийных гельминтологических ячеек по ветеринарной линии. Базой для их формирования стали ветинституты, которые постепенно, по мере подготовки кадров, основывали у себя кафедры паразитологии.
Каждая из «дочерних» ячеек организовывала работу по единому плану, согласованному с центральными гельминтологическими учреждениями в Москве, в результате чего множились гельминтологические экспедиции, применявшие метод полных гельминтологических вскрытий, изучалась гельминтофауна людей и животных Армении, Украины, Бухары, Татарии, Западной Сибири, велось гельминтологическое просвещение широких масс населения. Московские лаборатории Всесоюзного института экспериментальной ветеринарии и кафедра Московского ветеринарного института стали основной школой, в которой готовились кадры для руководства кафедрами паразитологии ветеринарных вузов, для заведования гельминтологическими отделами медицинских тропических институтов и ветеринарных научно-исследовательских опытных станций. В. И. Пухов, С. В. Иваницкий, В. С. Ершов, Л. Г. Панова, И. В. Орлов, Е. С. Шульман, А. А. Лосев, В. Н. Озерская, М. П. Гнедина, Н. П. Шихобалова, Л. X. Гущанская, Н. В. Савина — вот работники, выросшие в то время.
