Я, конечно, воспользовался этим случаем и постарался заинтересовать врача проблемами гельминтологии, и в частности цистицеркозом. По статистическим данным, цистицеркоз считался редким заболеванием, я же был убежден, что эта «редкость» объясняется только тем, что врачи и даже патологоанатомы не умеют его диагностировать.
Прошло немного времени, и в этой же Яузской больнице произошел аналогичный случай. Умер больной с диагнозом нервно-психического заболевания, при вскрытии же обнаружился опять цистицеркоз мозга.
Профессор Давыдовский обратился ко мне с просьбой прочесть врачам Яузской больницы доклад о цистицеркозе. Я постарался наиболее полно осветить этот вопрос, причем в Яузской больнице по моему совету было принято решение производить полное гельминтологическое вскрытие мозга во всех тех случаях, где можно заподозрить по клинической картине цистицеркозное заболевание мозга. За 10 месяцев при вскрытиях обнаружили 11 случаев цистицеркоза мозга.
Это привело меня к мысли, что необходимо выяснить наиболее близкий к истине процент заболевания цистицеркозом и объявить страшной болезни беспощадную борьбу. Мне во многом помог доктор Черваков из Минска. Он был в те годы прозектором патологоанатомической кафедры Минского медицинского института и решил получить еще квалификацию гельминтолога. Получив у нас в лаборатории обстоятельную консультацию, Черваков в Минске начал производить полное гельминтологическое вскрытие мозга по моему методу во всех случаях, в которых можно было предположить цистицеркоз. В короткий срок он обнаружил 20 случаев!
В дальнейшем я стал все больше и больше получать материал от глазных врачей, извлекавших из глаза человека цис-тицеркозных гельминтов. И у врачей началось складываться впечатление, что число заболеваний цистицеркозом увеличивается. Я доказывал, что это не так, что просто стала расти эрудиция врачей в области гельминтологии.
Очень показателен такой случай. Когда я работал начальником донбасской экспедиции, мне преподнесли оттиск одной работы, которая меня поразила своей неожиданностью. Доктор Балабонина, работавшая в Донбассе, только в одном районе обнаружила 20 случаев цистицеркоза глаз. Она написала работу, которую озаглавила «Эпидемия цистицеркоза глаз у горнорабочих Донбасса». Эта ее формулировка была неверна потому, что ни о какой эпидемии говорить не приходилось. Просто был эрудированный врач, который умел распознать цистицеркоз, а другие врачи не умели, и заболевание это у них ни в истории болезни, ни в актах вскрытия трупов не значилось.
Проблема цистицеркоза волнует меня и по нынешний день. Финноз свиней у нас пока что не ликвидирован полностью, а отсюда сохраняется возможность заражения человека цистицеркозом — через непроваренное и непрожаренное мясо. Вот почему необходимо усиление комплексных медиковетеринарных мероприятий для полной ликвидации этого страшного заболевания. Об этой задаче ни на одну минуту не должны забывать как органы здравоохранения, так и ветеринарная служба.
В 1922 году коллектив гельминтологов объединился в научную ассоциацию: «Комиссию по изучению гельминто-фауны России». Первое заседание комиссии открылось 20 января 1922 года; присутствовали многие профессора и преподаватели Московского и Ленинградского ветеринарных институтов.
Организовав комиссию, мы получили возможность собираться и обсуждать в своем гельминтологическом коллективе вопросы, связанные с кашей специальностью. Помимо этого, необходимо было популяризировать гельминтологию в других научных организациях, внедрять ее в различные отрасли медицины, ветеринарии, знакомить с ее проблемами биологов.
В 1922 году мы и принялись за такую работу. Прежде всего я довольно часто делал доклады на научных конференциях Московского ветеринарного института. В октябре 1922 года я выехал в Петроград, где выступил с докладом «Гельминтология и ветеринария» в Российском ветеринарном обществе и на научном заседании совета Петроградского ветеринарно-зоотехнического института.
Пропаганда в медицинских организациях была крайне необходима, поскольку в них господствовали архаические воззрения на гельминтологию, лечение проводилось прадедовскими методами.
С конца 1921 года я начал регулярно освещать новости медицинской гельминтологии на заседаниях научной конференции Тропического института. Был использован в этих целях и VI съезд врачей бактериологов и эпидемиологов, на котором 8 мая 1922 года я прочитал доклад «Новейшие завоевания в области экспериментальной медицинской гельминтологии».
11 июля 1922 года Ученый совет ГИЭВ решил издавать свой печатный орган. Рассмотрев и утвердив положение о журнале «Труды Государственного института экспериментальной ветеринарии», Ученый совет избрал меня редактором этого журнала. «Труды» стали выходить в свет с 1923 года.
Поскольку научная продукция гельминтологического отдела ГИЭВ была достаточно солидной, в то время как некоторые другие отделы ГИЭВ не развертывали своей работы надлежащими темпами, естественно, что в первых выпусках «Трудов» было много гельминтологических работ.
