– Дарги садятся на песок и склоняют головы, когда их видят?
Валера кивает, а Горохов ему не верит.
«Да бред же, дарги почти животные, у них почти не развит мозг, слабый речевой аппарат, у них нет развитой социальной системы и религиозной нет».
А генетик словно прочитал недоверие в глазах геодезиста и продолжил:
– Они с-считают их ве-вестниками Праматери. Называют их Первыми сыновьями, а себя считают вторыми.
– Да? Праматери? И откуда вы знаете, кем они кого считают?
– Они мне… мне сказали. М-много раз говорили. Спрашивали, почему я не-е склоняюсь перед Первыми с-сыновьями.
– Сказали? Вы что, знаете язык даргов? – Горохов просто не может поверить, что кто-то умеет разговариваться с людоедами.
– Я н-немного знаю. Он не-не-несложный, та-ам мало слов.
«Да, этого чудика нужно обаятельно увезти отсюда, он полезен, хотя про Виктора он вряд ли что расскажет. Про Виктора, ботов и «санаторий» нужно будет докторишку поспрашивать, этот доктор Рахим многое знает».
– Ладно, бог с ними, с даргами и со странными Викторами тоже. Вы мне вот, что скажите, зачем вам сюда наркоманов возят? – Горохов снова подошёл к ванне и указал на тело, что плавало там. – Это один из них?
Валера сначала долго смотрел на геодезиста, а потом медленно кивнул.
– Тут только наркоманы или…?
– Все, – выдохнул Валера.
– Старики, прокажённые, другие больные?
Валера кивает.
– А ещё, наверное, те, кто не понравился Коле оружейнику или Ахмеду, так? – Продолжает Горохов.
Генетик молчит, смотрит на него разными глазами и отвечать не хочет.
«Так, подобных вопросов лучше избегать, а то от них он даже моргать перестал».
– Валера, – вкрадчиво говорит геодезист, – меня не волнует то, кто и как сюда попал. Меня интересует, как люди становятся ботами, их не просто в протоплазму бросили, и они стали изменяться, не сами же они выбирают, кому стать разнорабочим, а кому проституткой.
Валера, кажется, выходит из столбняка, в который он впал от предыдущих вопросов. Он кивает.
– Ну, и как же они начинают меняться в нужную вам сторону?
– Д-для этого ну-нужен конструкт.
– Конструкт? Что это, как выглядит, откуда берётся?
– Н-набор белков, он вводится в кровь. Выглядит? Я-яйца гекконов вдели?
– Даже ел их, – говорит Горохов.
– Констру-укт выглядит как бе-белок яйца.
Горохов пошёл вдоль стен, заглядывая на полки, отрывая ящики и рассматривая их содержимое. Банки с реактивами, непонятные устройства, стопки полотенец, много-много всего непонятного, интересного, что стоило бы взять с собой, но брать это уже некуда, у него и так все карманы набиты. Он останавливается и указывает на огромный белоснежный чан, стоящий в углу и поднимающийся до самого потолка:
– Это…?
– Про… Прото-оплазма…
– А конструкт привозит, конечно же, Виктор? – Размышляет вслух Горохов.
Генетик кивает.
– Он привозит всегда только то, что нужно, про запас не оставляет?
Валера опять кивает.
«Хорошо бы этого Виктора повидать. Как-нибудь…».
– Часто приезжает Виктор?
Валера пожимает плечами…
– Он с кем больше общается, с вами или с доктором?
– С… с … С доктор… Со гов… говорит со мной мало, только по воп… вопросам технологий…
– Ясно, а когда приезжает, он останавливается у доктора?
– Не-е знаю, – Валера снова пожимает плечами, но вспоминает. – О-од-дин раз я видел его квадр у «С-столовой». Стоял вечером та-ам.
– У какой столовой? У «Столовой» татарки Кати?
Валера кивает и говорит:
– Мы ту-тут уже долго, меня могут искать.
– Может искать доктор?
Валера кивает.
– Нам нужно уезжать?
Валера опять кивает.
Горохову очень не хочется уезжать, у него куча вопросов и по оборудованию, и по биороботам, и по всяким разным приспособлениям, что стоят тут повсюду. Раз надо, то надо. Но последний вопрос он задаёт:
– Валера, а можно выращивать ботов без людей? С нуля, так сказать.
Валера кивает. И, видя немой вопрос геодезиста, объясняет.
– Пе-переделать человека – три ме-ме-месяца. Ну, четыре, сделать заново – т-т-три года.
– Вот оно что. Время. Тогда понятно.
– А ещё… расход протопла-азмы. Передела-ать человека в ра-ра-а… в подсобного рабочего – тридцать литров. Сделать заново – двести.
Генетик подошёл к двери, положил руку на замок и остановился, ожидая геодезиста.
Тот ещё раз огляделся и нехотя двинулся к двери.
«Эх, сюда бы специалистов».
Пятьдесят пять? Нет, пятьдесят восемь. Воздух висит густым маревом, не шелохнётся, ни намёка на ветер или облачко. Таким воздухом даже дышать горячо, но его рука тянется не к маске респиратора и не к очкам. Курки обреза под пальцем, он взводит оба. Обрез в левой руке, правой он откидывает полу пылинка, чтобы сразу взяться за револьвер. Он готов, но Валера, похлопывает его по плечу, успокаивая.
