– Жители деревни винят господина Сивиша в убийстве двух наших оборотней. У церкви всего-то нашли расплавленный замок, пустили слух, и все в панике… Но я не могу понять! Из-за этого все ополчились на вампира!? Из-за такой глупости! – не унималась Касси Лайфелль. – Да Бориса даже никто не видел у церкви! Теперь чужаков мы будем в преступники заносить! Ха! – метала молнии она. – А что насчёт Эвиона, Хета или Тео? Они тоже новенькие, так почему ты их не винишь, а вампира сразу в чёрный список!?
Имя Гави в её речи не прозвучало, но блондину и без того было несладко. Он умоляюще смотрел на Лагору, как бы говоря «надо рассказать, невинный страдает из-за меня». И в его взгляде не было злорадного торжества над вампиром. Гави был раздавлен и желал справедливости. Ревность ушла.
Лагора, скрепя сердце и переживая ураган стыда, ему отвечала взглядом: «подумай об Эрике и Теане…».
Сам Гави понимал, что Борис Сивиш уже далеко от деревни и его не вернуть. Из двух зол и правда правильнее выбрать молчание и замять дело. Уже ничего не спасти…
– Дорогая, – Латан Лайфелль, опустив глаза, взял жену за руки и нежно прижал их к себе, – поговорим позже…
– Нет, сейчас! Я не понимаю…
– А ты пойми. – он смягчил тон. – Пойми, я в Леки главный, я – авторитет, пример для многих. Наша деревня не отошла до конца от налётов вампиров. Жители нашей деревни возлагают на меня большие надежды. Я поступил крайне опрометчиво, пригласив его. – он тяжело вздохнул и немного помолчал, думая, как бы лучше признать свою ошибку. – Не подумал, чем это может обернуться… Я бы приложил все усилия, чтобы Борис остался и сдружился с нашими жителями. Он рассказывал, что устал от одиночества, хочет найти тихое место для жизни… Но я не хочу превращать нашу деревню в лабораторию и проводить тут опыты. Кто знает, убивал ли Борис тех двоих? – Латан Лайфелль немного помолчал, чтобы слова, произнесённые им сейчас, донесли истинный смысл до присутствующих. – Я хотел, очень хотел, чтобы Борис остался с нами, но народ для меня важнее. Я – их отец, я должен их защищать даже такой ценой. Звучит наивно, но я чувствую, что больше не имею права на ошибку. Мой народ указал её мне и я должен слушать их. К тому же, Борис сам ушёл… Ещё раз повторюсь: народ и семья для меня важнее всего.
– Да, это я понимаю… – на глазах Касси Лайфелль стояли слёзы. Она вспоминала, как что-то наподобие давно-давно её муж уже говорил, во время Предзнаменующей войны, которая положила начало войне 4013 года – Свободной войне. Тогда он не был мэром, он был молодым парнем, единственным, кто не побоялся слова «война» и встретил её с честью, воодушевил народ. – Просто… Может, надо было оставить его? Я тоже сперва боялась, но потом увидела, кто он на самом деле! Ну нет же против Бориса никаких улик! – чуть не всплакнула расчувствовавшаяся женщина.
– Люди на это смотреть бы не стали. Появился вампир, и в ту же ночь сломали замок церкви. Все обвинят Бориса, не посмотрев на его добродетель к Тео. Они почему-то вспомнили только плохое. И происхождение вампира, разумеется.
– Дискриминация! – подняла руки, будто готовясь поймать что-то сверху, Касси Лайфелль. – Везде сплошной геноцид… Дорогой, пора с этим заканчивать.
– Пора, пора. Только старшее поколение на дух вампиров не переносит, а младшему лишь бы напасть на кого-то, побить…
– Вы ошибаетесь. – влез Гави. – Простите, что перебиваю, но по-моему молодёжь выполняет ту же роль, что и вы.
– В смысле? – Латан Лайфелль наклонился к Гави, заинтересованно слушая его мнение.
Алхимик выпрямился, почувствовав себя важной персоной, но это не являлось фанаберией, наоборот, очень уместным усилением к значимым словам:
– Они защищают Леки, как и вы. Всеми способами. Помня прошлое, они боятся повторения и даже лёгкое напоминание о войнах с вампирами может возбудить целое восстание. Ваш народ – патриоты, и действия их подобны революционным. Они импульсивны и основываются на сиюминутных порывах, чтобы не допустить зла извне. Только время сможет залечить травмированные души, и то нет гарантии, что потом новая вспышка не потревожит вулкан.
– Так что же, сколько ещё будут восставать наши юные революционеры? – Латан Лайфелль вздохнул, на лице проступила печальная улыбка.
– Некоторые топили бунт в крови, но это тоже не решение. – подал голос Хет. – Почему бы вам постепенно не совершать выходы в лес большими группами? Начать прокладывать дороги? Жители деревни перестанут бояться леса, а значит, и его обитателей.
Господин Лайфелль задумался.
– Идея хорошая, да только, боюсь, не согласится никто…
– А вы пробовали? – поинтересовался Эвион, догадываясь, какой был ответ.
– Нет. Опасно.
– В том то и дело! – встрял Тео, окончательно ставя точку в разговоре. – Народ только и ждёт толчка! Наверняка они сами хотят обуздать лес: бегает же туда молодёжь, значит, она на вашей стороне однозначно. Осталось только описать все плюсы выхода в лес старшим. Ведь пока для них лес полон тёмных тайн, а всё, что приходит из леса, вызывает отторжение. Лес – предел их страха и также мечтаний!
