Он ошибался. Вокруг темного овального стола, внимательно глядя на Попова, сидела вся пятерка. Прямо напротив ксенопсихолога, сложив загорелые руки на столешнице, был Мирослав Цой. Слева от него – Бескровный и Сигурдссон, справа – Комнин и Федоров. Все, кроме Федорова, тщательно скрывали напряжение, но было видно: им очень важно то, что говорит Попов. Федоров же откинулся в силовом кресле, играл с настройками, то плавно поднимая, то опуская невидимую спинку, и на лице его блуждала странная полуулыбка.
– Вы говорите о явлениях, которые мы сами лишь недавно смогли перевести в человеческие понятия, и то очень приблизительно. Но мы до сих пор не понимаем принципов, на которых они базируются, и тем более взаимосвязей между ними. – Попов сидел в старинном мягком кресле-мешке.
Михеев ощутил легкое подрагивание пальцев в своей ладони – ксенопсихолог все глубже уходил в наведенный Кейко транс. А вот Михеев, напротив, старался оставаться в Яви, чувствовать запах снега. И спокойные голоса спасателей – это очень хорошо, что они спокойные, значит, пока Стасу не пришлось перехватывать управление и есть шанс, что аномальщина на месте энергостанции – просто судороги умирающего оборудования и пробой реальности, о котором заговорил Попов, не удался. Или во всяком случае не закончится катастрофой.
Тем временем, призрачный Попов снова заплелся в призрачном кресле, выглянул из-за локтя и спросил, глядя на Цоя:
– Мне будет легче отвечать, если я буду знать, какие темы имеют для вас прикладное значение, а какие представляют чисто теоретический интерес. Сами понимаете, в зависимости от этого сосредотачиваешься на разных аспектах проблемы.
Михеев мысленно кивнул, одновременно вслушиваясь в скороговорку радиообмена:
– «Склон», я «Виман», идем на второй круг, визуально движения не регистрируем, сбросили «Мошкару».
– «Виман», я «Склон», вас понял, действия одобряю.
Михеев представил, как сейчас рой аналитической системы «Мошкара» накрывает место аварии – крохотные псевдонасекомые проникают в мельчайшие трещины и начинают сбор и передачу информации на «Крыло». И одновременно ведут съемку и передачу видеосигнала, который бортовая система «Вимана» преобразует в панорамное изображение и отправляет на визоры спасателей.
– Это и практический интерес, и желание разобраться в теории, – Мирослав Цой говорил спокойно, неторопливо, взвешивая каждое слово. – В нашей работе сплошь и рядом ответы на сегодняшние теоретические вопросы завтра могут стать основой совершенно практических методов действия в нештатных ситуациях, а то и последней надеждой на выживание.
– Я тоже спрашиваю не из праздного любопытства, – отозвался Попов. – Мне интересно, как вопросы о границах познания могут завтра найти практическое применение, если, насколько я знаю, программа «Танец с Шивой» пока заморожена и принято решение о нецелесообразности ускорения прямого контакта со Старшими сущностями. Поэтому, кстати, если запросите информацию о наших программах, увидите предупреждение «предназначено для специалистов».
– Именно поэтому мы и интересуемся ходом ваших исследований, – теперь говорил Комнин, голос у него оказался низким, глубоким, – на следующие семь лет запланировано более десяти экспедиций, из которых у четырех минимум есть все шансы столкнуться со следами деятельности «туннельщиков», а то и других негуманоидных цивилизаций. Некоторых из них мои коллеги относят к стадии перерождения в Старшие сущности. Поэтому готовимся мы, Петр Александрович, всесторонне. Например, нам действительно интересно узнать, как «Зимний лес» оценивает мотивы и стремления принципиально негуманоидных, – он пощелкал пальцами, подбирая определение, – образований, имеющих опыт взаимодействия с гуманоидами. С человечеством, например.
– Не менее интересно, как его может оценить гуманоид, – подал вдруг голос Федоров. Оказалось, что он чинно сидит, положив руки на стол, копируя позу Мирослава Цоя, и очень внимательно смотрит на Попова.
– Зависит от уровня развития гуманоидной цивилизации, – пожал плечами Попов, – а также от непостижимых божественных явлений, воздействия природных стихий, действия природных законов и до целого спектра действий, внешне неотличимых от всего, что я перечислил, но порожденных волей тех самых сущностей, которые обладают сознанием, волей и пониманием последствий своих действий.
– То есть разумных, – уточнил Федоров.
Призрачный Попов выпрямился в кресле. А Попов, который стоял рядом и совсем не мерз, снова сжал ладонь Михеева.
– Я сказал то, что сказал, – поднял руку призрачный Попов, выкручивая кисть, – поймите. Мы можем сейчас лишь интерпретировать определенным образом следы действий тех, кого называем Старшими сущностями.
– Но можем ли мы их осознавать в полной мере, оставаясь в рамках своих возможностей восприятия? – Федоров вдруг подался вперед и чуть прищурился. Отчего-то эта тема была для него очень важна, почему же, черт возьми?
Михеев осознал, что они наконец-то вбросили то, что имеет отношение к их реальному интересу.
