Объективность полностью

Следует иметь в виду, что распознавание значимого обученным анатомом, хирургом или научным иллюстратором далеко от изображений в режиме метафизической «истины-по-природе», извлекаемой мудрым наблюдателем. Гёте, Жан Крювелье, Альбинус и Самуэль Зёммеринг не прибегали к преувеличению или выделению, чтобы способствовать узнаванию, классификации или диагностике, как не боролись они и за устранение артефактов, созданных инструментами. Они выступали за истину, затемненную бесконечно разнообразными несовершенствами индивидуальных наружных признаков. Упор на интерес к оперативному успеху весьма далек от совершенства, лежащего в основе интереса к метафизической истине. Использовать высококвалифицированное тренированное суждение после объективности (в ответ на ее явные недостатки) – это совсем не то, что рисовать, чтобы извлечь идеал в период до начала расцвета механической объективности, подчиненной протоколам.

В одном атласе 1954 года открыто восхвалялось решение выбрать рисунки, а не рентгеновские снимки для достижения практической и диагностической целесообразности: «Издатель поступил правильно, сохранив оригинальные иллюстративные рисунки. Рисунок может показать особенности, которые нужно подчеркнуть, гораздо лучше, чем любая рентгенограмма. И, конечно, именно такими идеальными абстракциями искомых патологических изменений руководствуются при поиске диагностических признаков на флуоресцентном экране»[694]. Интерполяция, яркостное выделение, абстрагирование – все это искусные формы вмешательства, необходимые для того, чтобы извлечь смысл из объекта или процесса и передать его – обучить экспертизе – при помощи репрезентации. Изображения, сформированные опытным суждением, не относятся ни к истине-по-природе, ни к механической объективности.

Даже когда сам объект неизменен, как, скажем, видимая часть поверхности Луны, его точная репрезентация была задачей колоссальной сложности для авторов указанных постмеханических атласов. Астрофотография, ставшая к 1960 году гораздо более совершенной, чем мог вообразить себе Персиваль Лоуэлл, отнюдь не решила проблему. В 1961 году В. А. Фирсофф опубликовал свой «Лунный атлас» (ил. 6.8 и 6.9), и в нем со всей очевидностью проявилась затруднительность извлечения правдоподобия из ежесекундных астрономических визуальных искажений. Невозможно было устранить экспертное суждение, даже когда дело касалось изображения такого сугубо «запредельного» объекта, как Луна. (Фирсоффу, старейшему члену Британской астрономической ассоциации, позднее пришлось экстренно пойти на попятную, когда фотоснимки, сделанные космическим аппаратом «Аполлон», показали, что некоторых «вулканических» пиков, нарисованных им в центре кратеров, не существует.) Фирсофф был откровенен по поводу пределов верного представления лунной поверхности с помощью любой чисто механической процедуры: «Тот, кто сам не пытался картографировать Луну, не поймет сопряженные с этим сложности. Освещение и тени меняются вместе с фазой и либрацией и могут почти до неузнаваемости менять внешний вид даже четко очерченного образования. Поэтому каждый регион надо изучать при разном освещении и шаг за шагом выстраивать истинное изображение рельефа поверхности. До некоторой степени результат по необходимости должен быть плодом индивидуального суждения»[695].

Ил. 6.8. Суждение о Луне. V. A. Firsoff, Moon Atlas (London: Hutchinson, 1961), карта третьего квадранта (необходимо иметь в виду, что юг находится вверху, а запад – слева). Что могло быть более «объективным», чем фотография Луны, и что – более своевременным, чем точная карта, когда осуществлялось планирование пешей прогулки по ней астронавтов? Однако для Фирсоффа было ясно как лунный день, что изменчивые условия освещения на Луне превращали фотографии в весьма проблематичный материал, а интерпретированные рисунки – в лучшую и гораздо более верную репрезентацию.

Ил. 6.9. Луна с точки зрения опытного глаза. V. A. Firsoff, Moon Atlas (London: Hutchinson, 1961), pl. 7. Эта воспроизведенная Фирсоффом фотография была сделана 200-дюймовым телескопом Паломарской обсерватории, на ней запечатлен район кратера Клавий. Даже при наличии фотографии, дал понять автор, лишь «опытный геологический глаз» смог бы распознать «скопление параллельных разломов» между кратерами Грюмбергер и Клапрот над основным плато Клавия.