Объективность полностью

Как свидетельствуют звездные атласы, в стратегии тренированного суждения нет ничего специфически медицинского. Более того, в физике элементарных частиц можно обнаружить аргумент того же типа, что отстаивал мастер рентгена Грасхей: атласы существуют для того, чтобы показывать и объяснять диапазон известного, дабы указать на необычное. Впрочем, в физике «патологическое» эквивалентно редким и неизвестным видам частиц, а «нормальное» – известным примерам рождения и распада частиц. Патрик Блэкетт, один из великих британских физиков, специалистов по камере Вильсона, написал предисловие к атласу камеры Вильсона Джорджа Рочестера 1952 года (ил. 6.7), в котором сформулировал это следующим образом: «Важный этап любого исследования, в котором применяются [визуальные технические приемы], – это интерпретация фотографии, часто сложной фотографии, и она предполагает способность быстро распознавать много разных типов субатомных событий. Чтобы обучаемый смог приобрести навык интерпретации, в ходе предварительного обучения необходимо привести множество примеров фотографий разных видов известных событий. Только научившись узнавать все известные виды событий, он сможет найти прежде неизвестное»[689].

Ил. 6.7. Распад V-частицы. G. D. Rochester and J. G. Wilson, Cloud Chamber Photographs of the Cosmic Radiation (New York: Academic Press, 1952), pl. 103, p. 102: изображение из туманной камеры, сделанное Джорджем Рочестером и Клиффордом Батлером (первоначально опубликовано в журнале Nature в 1947 г.). Эта частица, известная как V^о, нейтральна, поэтому зарегистрировать можно только частицы ее распада – в виде расходящегося V-образного трека, на несколько миллиметров ниже горизонтальной пластины, справа от главного потока. Авторы доказывают, что это спонтанный распад нейтральной частицы, приводя три аргумента: во-первых, угол разлета слишком велик (67°), чтобы быть парой электро-позитрон, и, кроме того, если бы этот след был вызван обычным столкновением, то на пластинке (гораздо более плотной) подобные события проявлялись бы сотнями; во-вторых, взаимодействие в газообразной среде должно было породить частицу отдачи; в-третьих, сохранение энергии и импульса исключает возможность распада хорошо известных к тому времени пиона или мюона. Следовательно, заключали авторы, это действительно новая частица, первая из тех, что стали известны как «странные» частицы.

Обучение распознаванию нового в научном плане было вопросом тренировки взгляда, шла ли речь о том, чтобы отличить злокачественные поражения от нормальных отклонений, или различении каона на фоне пионов. Ключевыми понятиями являлись приобретенный навык, интерпретация и распознавание. Проблема была одна и та же вне зависимости от того, работал ли исследователь с пионами, черепами, спектрами излучения звезд, сердцебиениями или мозговыми волнами. Ученые, анализировали ли они звездные спектры, просвеченные рентгеном черепа или фотографии из камеры Вильсона, не верили в то, что изображения можно отсортировать автоматически: императив механической объективности воздерживаться от любых интерпретаций оказался бесплодным. По мнению все большего числа авторов атласов середины XX века, требовалось нечто большее, чем механическое производство и использование изображений. Обрести значение могли лишь изображения, интерпретированные посредством творческой оценки – часто интуитивного (но тренированного) распознавания паттернов, приобретенного опыта или целостного восприятия. Только при помощи субъективных, зачастую бессознательных суждений изображения могли преодолеть безмолвную тайну своей механической формы. Только выносящий суждения глаз мог выделить патологическое отклонение или прежде неоднозначный след частицы из путаного изобразительного мира «нормальных отклонений». Механическая объективность потерпела неудачу.