– Ничего особенного. Просто кровь, полуобморочная ты, да этот извивающийся урод. Надо было придушить его тогда, когда он первый раз к тебе полез, – редактор вздохнул и подвинулся ближе, скрипя неудобным пластиковым стулом. – Я застал, как этот твой рыцарь печального образа вырубил говнюка. Тут надо отдать должное, сработал он идеально. – Нехотя и быстро бросил Джон, старательно избегая прямого взгляда. – Поднял тебя, занес внутрь. Я вызвал «скорую» и полицейских. Копы, к сожалению, приехали быстрее врачей. Пока давал показания, этот уже тебя уложил, накрыл. Тряпку на голову бросает, пульс считает. Медик недобитый.
– Эй, – прервала она. Не хотела, но вышло как всегда грубо. – Он спас меня. Дважды, между прочим. – Здесь она слукавила. На самом деле, трижды, но Уиллису не стоило знать о том, как Морс лишь одной фразой уничтожил все ее страхи. – Ты его не знаешь.
– А ты, значит, знаешь, Стоун? – потеряв остатки самообладания, выпалил редактор. – Ты вообще хоть что-нибудь знаешь о нем?
А вот тут он был прав. Элизабет, само собой, этого никогда не признает, но прав. Твою мать, она даже имени его не знала. Для нее он до сих пор оставался просто Морсом.
К счастью, от неловкой паузы спас Мистер Ваши-снимки-в-порядке в белом халате. Проспорив и с ним, и с Уиллисом добрых пятнадцать минут, она, наконец, добилась выписки. Аргумент «сбегу, как только отвернетесь, и пойду пешком, если надо» сработал, и те, сочувственно переглянувшись, обреченно кивнули.
Всю дорогу недовольный Уиллис молча косился направо, наблюдая, как она кутается в черную шерсть, словно пальто с чужого плеча уже успело стать родным.
Мимо проносились редкие машины, ночные огни фонарей и голые деревья, но ей не было до них дела. Жизнь стремительно сворачивала совсем не туда, но, как и сейчас, она могла лишь обреченно наблюдать за дорогой с пассажирского сидения.
Оказавшись у синей двери, она сразу отрицательно покачала головой, не давая Уиллису напроситься на чай. Хватит незваных гостей. Редактор устало потер виски и, еще немного потоптавшись у порога, согласно кивнул.
– Обещай, что будешь отдыхать, Стоун, – сурово взглянув на нее напоследок, сказал он. – И ни во что не ввязывайся, лады?
– Слово скаута, – усмехнулась Элизабет. – И еще, когда в следующий раз урод, который меня ненавидит, выйдет из-за решетки, не трать время на поездку, а сразу звони. Лады?
Расстроенный Уиллис раздраженно махнул рукой и хлопнул входной дверью. Прозрачный витраж недовольно зазвенел, но вскоре, поняв, что шуметь пока рано, стих, решив не тревожить и так беспокойных жильцов.
Расстаться с черной обновкой оказалось практически нереально. Только страх потерять этот чудесный спокойный запах морского ветра на пару с острым желанием принять душ заставили ее нехотя сбросить пальто. Спустя пару минут, уже обнаженная и покрытая теплым каплями, она выскочила из ванной и торопливо повесила его на свободную вешалку, аккуратно расправив ладонью. Мягкая шерсть благодарно пустила легкое электричество по кончикам пальцев. Стыдливо озираясь по сторонам, словно в страхе, что кто-то может заметить этот неожиданный порыв нежности к верхней одежде, она поежилась на ночном сквозняке и вернулась под горячие струи воды.
Утро пропустила, бессовестно проспав восход солнца. По-хорошему, хотелось бы пропустить еще и закат, но висок нещадно болел, напоминая о каждом аккуратном шовчике на бледной коже. Вяло побродив по квартире с чашкой кофе, она, наконец, придумала занятие – такое, чтобы не пришлось напрягать и без того изрядно потрепанные мозги.
Распахнув шкаф, рука невольно погладила черный лацкан. Прощаться ни с пальто, ни с его запахом не хотелось категорически, но мерзкая совесть подсказывала, что Морс может замерзнуть. А еще упрямо твердила, что возвращать следует только чистые вещи. Недовольно покосившись на отражение в дверце, Элизабет решительно сняла уже полюбившийся предмет одежды с вешалки и, удивляясь самой себе, аккуратно убрала в бумажный пакет.
– Вот это да, милочка! – охнула опрятная двухсотлетняя дама за стойкой. – Такая вещь!
– Пальто как пальто, – пожала плечами Стоун, торопливо барабаня пальцами по дереву. – Как быстро вы сможете его почистить?
– С такой одеждой нужно обращаться очень бережно, – строго взглянула на нее из-под очков бабуля. – Приходи завтра вечером, не раньше.
– Завтра? – охнула Элизабет. – А быстрее никак? Я доплачу.
– Не в деньгах дело, девочка, – отмахнулась женщина. – Здесь нужен особый подход. Это же винтаж, кашемировый шик, неужели сама не видишь? Я таких вещей лет пятьдесят в руках не держала. Сейчас так уже не делают, одна синтетика, фу на нее. И как сохранилось, ты погляди!
Элизабет с сомнением покосилась на сухие тонкие руки, нежно держащие морсово пальто. А ведь правда, она могла поклясться, что ничего мягче, уютнее и теплее на ее плечах не бывало, хотя в бутики она заходила без страха перед ценниками.
– Думаете, действительно раритет? – наконец, спросила она.
