– На кону стоит куда больше. – Не выдержав, он хлопнул ладонью в перегородку. Глупец. Те, кто сидят по ту сторону, забыли, каково это – чувствовать страх, удивление, смятение. Несчастные, отнявшие столько душ и утратившие свои. Забыли, каково это – чувствовать вообще что-либо. Но их нельзя винить – они не видели ее глаз.
– Делай свою работу, – шелест утратил и крупицу раздражения, вновь став бесцветным. Он был разбит. Лежал на голой земле, из последних сил протягивая руки к расколотому щиту. А вокруг смыкалась пустота, та самая, что не оставляет ни шанса. – Или тебя заменят.
– Вы не можете этого сделать, – на смену твердой обреченности вернулся страх, но не за себя. Тот, что сначала парализует, а уже потом накрывает слепой паникой, заставляет сердце обгонять время, дыхание сбиваться, а пресловутые поджилки трястись. – Это недопустимо.
Но ответом ему была лишь тишина.
У Лоренцо было светло, людно и шумно. Наверное. Потому что он не видел, не чувствовал и не слышал. Держал в руках бумажный пакет по Грин-стрит и силился вспомнить, что следует говорить во время последней трапезы. Потому что ей вынесен смертный приговор. А значит, приговорен был и он.
– Мистер Морс! – неожиданный звук вырвал из водоворота мыслей. Одна тяжелее другой. Плечи дернулись, но спокойное дыхание все же удалось сохранить.
Медленно отвернувшись от синей двери, опустил уже вставленный в скважину ключ. Из вечернего сумрака на него выглянула пара полупрозрачных рыбьих глаз. На лице у соседа из 1А застыла робкая улыбка, с которой мальчишки обычно приносят домой банку жуков или облезлого кота, подобранного у свалки. Одна из тех, за которой следует какое-нибудь глупое предложение или бессмысленная просьба.
– Чем могу помочь, Филипп? – ради приличия он повернулся к Стерну, но большой бумажный пакет на пол не поставил.
– Я бы хотел пригласить вас, – просто-Фил нервно сглотнул, продолжая наивно моргать. – Вас с Элизабет на камерную лекцию для моих друзей в книжную лавку. – Рыбьи глаза недвусмысленно переместились с собеседника на синюю дверь и обратно. – Вряд ли вы ошиблись этажом. Очевидно, вы с Элли смогли найти общий язык, и я бесконечно этому рад. И буду рад еще больше, если увижу вас обоих в качестве моих гостей.
Устало вздохнув, он вгляделся в детское лицо Стерна, представляя, что за лекцию несчастный в застиранном халате будет читать среди пыльных книжных полок.
– Это совершенно не утомительно: будет вино, приятная компания. И электричество, – уловив настрой, мистер Фиаско поспешил продолжить. – Всем нам полезно выбираться из этого темного дома время от времени.
Он уже было приготовился мягко, но решительно прервать незадачливого соседа и откланяться, сославшись на другие планы, как вдруг синяя дверь распахнулась сама. В проеме показалась взлохмаченная русая голова. Сквозь светлые локоны блеснули яркие зеленые глаза, подобно тому, как сияют драгоценные камни на точеных золотых ликах священных идолов, спрятанных в стенах древних храмов. Теперь он понимал, почему люди так и не устали им поклоняться – такой свет любой сочтет божественным.
– Кто сказал «вино»? – сна как ни бывало: Элизабет Стоун излучала бодрость и готовность если не к войне, то к ее началу. – Где бутылка?
– Ох, Элли! – Стерн мгновенно воодушевился, явно рассчитывая на поддержку соседки. – Ты вовремя! Я как раз уговариваю мистера Морса посетить одну из моих лекций. Как обычно, будет крайне увлекательно.
– Ты путаешь термины, – мрачно констатировала Стоун, мигом теряя интерес. – «Увлекательно» и «тоскливо настолько, что хочется вскрыться» разные понятия. Думала, ты, как писатель, в словах разбираешься. Проходи, Морс. – Качнув головой в сторону квартиры, она уже собралась спрятаться внутри, но замерла.
– Там будет вино, – вздохнув, Стерн выложил на стол свой главный козырь. – И десятилетий бурбон из моих запасов.
– Тот самый, что ты якобы спрятал на конец света? – Недоверчиво спросила Элизабет, вновь оживляясь.
– Именно, Элли. – Мистер Фиаско опустил голову, принимая правила хорошо знакомой игры.
– Во сколько? – На раздумья ей потребовалось меньше секунды.
– Через час. В обычном месте. – Не скрывая торжествующую улыбку, Филипп Стерн приосанился и удалился в свою 1А, чтобы впервые за месяц сменить вытертый халат на вытертый костюм.
Дождавшись, пока соседская дверь тихо захлопнется, он устало оперся на стену, поворачиваясь к Элизабет.
– Я полагал, что сегодня будут паста и вино, а не душная лекция в сомнительной компании, – подняв повыше пакет с эмблемой итальянского ресторанчика, он с укором взглянул в нахальное лицо.
– Брось, – благодушно махнула рукой она. – Это не настолько ужасно, как ты себе представил. А если сказать нужное слово в нужный момент, можно понаблюдать за дракой тощих историков. Лучше любого циркового номера, поверь. – Элизабет уже не скрывала хитрую улыбку. – К тому же, у нас так и не было свидания. Не к лицу джентльмену забывать о таких важных социальных ритуалах.
– Аргумент бесспорный, – Со вздохом улыбнувшись, он кивнул и направился в сторону лестницы.
