Я стояла у стенда с расписанием и, как загипнотизированная, пересматривала графу «Иномирье». Пара уже завтра. Всего лишь лекция, но иномирец наверняка поймает меня, чтобы обсудить проект-работу.
Из ступора меня вывел лёгкий тычок в спину.
— Оль, двинься, — услышала я голос Софии.
Староста деловито наклеивала рядом с расписанием лист с распечатанным объявлением. А в моей любимой графе с иномирьем пририсовала карандашом толи нолик, толи букву «о». И восклицательный знак поставила, для убедительности.
— Это что такое?
— Иномирья завтра не будет, «окно» получается, — терпеливо пояснила София. — И с бумажкой ознакомься. Нас потом ещё устно предупредят, но лучше заранее быть в курсе.
Я не верила своему счастью. Даже в волшебном мире не может быть таких совпадений! Удача снова на моей стороне! Пару секунд я радовалась, как двоечник, которому сообщили, что его школа сгорела.
Текст объявления спустил меня с небес на землю. Мирозданию во что бы то ни стало захотелось уравновесить мою везучесть.
Меня уже стали окружать другие студенты.
— Дожили, — громко заявила второкурсница Лира, бесцеремонно обхватывая меня за плечи. — В прошлом году не было никаких проверок.
— Для Академии Превращений наступили тяжёлые времена, — с пафосом сказал кто-то из парней. — Теперь будут сверять наши Коллекции с официальным списком Образов.
— Ага, а то вдруг мы втихаря в монстров перекидываемся.
— Пусть чё хотят, то и делают, мне скрывать нечего.
— А кто будет выявлять Образы, мистрис Хегген?
Я под шумок выплыла из толпы метаморфов.
История с тиграми ещё не отпустила Академию. На послезавтра назначили проверку Коллекций. Маришка говорила, что никто здесь не допытывается до Образов. Появился новый — просто сообщи в деканат. Можешь даже продемонстрировать, если хочется. Это всё делается, прежде всего, для безопасности самого юного волшебника. Но насильно, да ещё заклятьями, никто не будет выуживать из тебя Образы. Типа непринято, вторжение в личное пространство и всё такое.
Но сейчас, как говорится, нужда заставила.
Мне конец. У меня смотреть нечего. И Расу за его секрет достанется.
Встретившись с друзьями, я поняла, что они встревожены не меньше моего. Рас первым взял себя в руки:
— Ничего, прорвёмся.
Что ж, будем надеяться.
На следующей перемене, я чуть сознание не потеряла, когда нас окликнул Бартос.
— Фокинская, Романовски!
Заметив, что мы обратили на него внимание, он продолжил тоном, не терпящим возражений:
— На кафедру ко мне зайдите. И подружку невесты с собой прихватите.
Из огня да в полымя! Нас сейчас будут убивать, всех троих!
Подозвав Маришку, мы с осознанием обречённости поплелись на кафедру.
— Как мы любим паниковать раньше времени, — проворчала подруга.
— Мы ничего не сделали, нас не за что ругать, — пытался приободриться Рас.
— Не за что, — нервно подхватила я. — Мы только шарились у него дома и разворошили лесной тайник. Не за что.
Рас притянул меня к себе.
— Выход можно найти из любой ситуации.
— Даже если он думает, что мы рылись в его вещах?
— Именно.
— Например?
У парня и на это был готов ответ:
— Давай ты там поплачешь немного, может, простит.
— Плачь лучше ты, он хотя бы поржёт!
— А ну, тихо, — скомандовала Маришка. — Почти пришли.
Обстановка на кафедре Общего преобразования мне не понравилась сразу. Ни одного аспиранта, ни одного преподавателя, кроме Бартоса. То, что с нами решили переговорить без свидетелей, напрягало.
Бартос сел за заваленный бумагами и методичками стол и смерил нас каннибальским взглядом.
Самой страшно, а уж что чувствуют мои друзья, которых могут, ко всему прочему, исключить! После непродолжительной игры в гляделки я осмелилась открыть рот.
— Мастер, вы хотели с нами о чём-то поговорить?
— В самом деле? — он откинулся на стуле, опасно балансируя на его задних ножках. — А я-то думал, что это вы хотите мне кое-что рассказать. Ну что? Совесть не мучает? Кошмары по ночам не снятся?
На совесть не жалуюсь, а вот спится действительно плохо. Столько впечатлений и почти во всех мало приятного. Немудрено, что снятся всякие ужасы.
Не дождавшись ответа, Бартос с глухим стуком опустил стул.
— А, молчите. Стыд проснулся или придумываете, как бы пустить пыль в глаза тупому преподу?
— Ничего подобного, — процедил сквозь зубы Рас.
— Тогда снизойдите до меня и объясните, что происходит. Что у вас троих на уме?
Блин, он всё знает! Всё знает и не успокоится, пока мы не озвучим его догадки. Как плохо, что мы не придумали план действий, на случай если нас станут в чём-то подозревать.
Я не знала, куда от волнения деть руки. Скрещивать нельзя, это невежливо, да и наш потенциальный враг расценит этот жест либо как внутреннюю агрессию, либо как осознание вины и попытку «спрятаться». В карманы не сунешь, их просто нет. От безысходности пальцы вцепились в складку юбки.
— Почему из всего потока вы выбрали нас? — тихо спросила я.
