– Да, немало, – ответил с задержкой, словно вытолкнул слова из себя.
– И все они отвернулись от тебя?
– Не знаю. Я никого из них не видел, после тех дней.
– Почему? Хоть пробовал найти?
– Не дошел, в четвертом селении перехватили. Там и остался. Потом во второе продали.
– Вот видишь! – зацепилась за призрачную надежду. – А если бы дошел, могли помочь.
– Или сами сдать, – все так же равнодушно, как о давно понятой и принятой неизбежности.
– Надо проверить. Найти кого-нибудь и…
– Не выйдет, Маррия, – Ваади остудил мой пыл. – У людей продолжительность жизни не настолько велика.
– Да, я забыла… сто сорок лет. Конечно.
– Сколько лет? – удивление пробилось сквозь броню отстраненности. – Я не понимаю…
– Откуда же тебе знать. В зонах сохранившегося в нормальном течении времени прошел сто сорок один год, – внес ясность синеволосый. – У тебя, кстати, сколько?
– Сколько чего?
– Сколько лет ты в рабстве?
– Одиннадцать лет в четвертом и девятнадцать во втором.
– Оба под обраткой. Ни техники, ни спецов. Не повезло.
– В четвертом были. Но эльфийские изобретения не для тупых эльфов, – ни горечи, ни обиды, сухое цитирование и констатация факта. – В крайнем случае, для веселья. Очень смешно заказать кипяток без чашки и приказать его принести.
Из всего услышанного поняла, что ничего не понимаю в их отсчете времени. А еще то, что мне очень хочется кое-кого обидеть, и чем больнее, тем лучше. Не рыбу, конечно.
– Продали почему? – сменил тему Фаарр. Если это можно назвать сменой.
– Забыли объяснить.
– Ладно, не суть, давние дела. За что били?
– За все. В соответствии с добрым напутствием одной…
– В этот раз за что? Фиг с тобой, молчи. Сам расскажу.
– Нет!
Эльф оказался настолько против, что даже сесть смог. Но тут же застонал, схватился здоровой рукой за голову и рухнул обратно. За эти несколько секунд успела увидеть его спину. То, что раньше было спиной. Кровавое месиво и свисающая лохмотьями кожа. Мамочки! Как же он лежит-то на этом? И как… Ладно, на берегу мы его не переворачивали, но здесь, когда ребята его укладывали, не могли же не заметить? Почему не сказали? Повернулась к Младшим.
– Вы это видели?
Фаарр честно выматерился, с ним ясно. Ваади отвел глаза.
– Как ты мог? Почему?
– Сначала мы не знали, как работает твоя магия, потом боялся за тебя.
– Не надо за меня бояться! Ты хоть представляешь, что он чувствует? Мы бы хоть положили его по-другому.
– Да? И как? Он же весь такой.
Махнула рукой, понимая, что в чем-то Ваади прав, и вернулась к эльфу.
– Тайриниэль, очень больно? Почему не сказал?
– Нормально.
– Сейчас ребята тебя поднимут, и я вылечу, сколько смогу.
– Нет.
– Сейчас не ты решаешь.
– Зачем тебе это?
– Сам как думаешь?
– Не знаю. Может, захотела собственного раба, а в таком состоянии я мало на что пригоден.
От подобного предположения просто опешила. И дар речи потеряла. Остальные обошлись без столь серьезных потрясений. Фаарр захохотал в голос:
– Мар – рабовладелица! Ой, не могу! Анекдот года!
Ваади одернул брата:
– Угомонись, он же ее не знает, как мы.
– Что тут знать, Вад, покажи мне хоть одного идиота, прости, Мар, кто таким способом себе рабов приобретает! А ты, Тайрин, точно придурок. Ты, какой ценой ей твое лечение дается, видел? И после этого суметь додуматься до… Нет, саламандру тебе в воду, мозги тебе точно отшибли.
Эльф прикрыл глаза и отвернулся. Я цыкнула на разошедшегося Фаарра и осторожно тронула Тайриниэля за плечо. Он тут же дернул им, сбрасывая руку, хотя это плечо было уже здоровым.
– Не обижайся, я понимаю, хорошего ты не ждешь и не веришь никому. Но, пожалуйста, попробуй меня услышать. Мне не нужен раб, а вот подружиться с тобой я бы хотела. Но даже если ты откажешься от этого, я тебя все равно не оставлю, пока не вылечу и не придумаю, куда спрятать, чтобы больше не попался каким-нибудь уродам. Потом можешь быть совершенно свободен. То есть, ты и сейчас свободен, но пока придется побыть тут. И потерпеть мое общество, даже если оно тебе неприятно. В таком состоянии и неизвестно куда мы тебя не отпустим. Правда же, ребята?
Ребята подтвердили, что все сказанное есть наичестнейшая правда.
– И еще, я догадываюсь, вообще, тут трудно не догадаться, что ты не хочешь говорить про свою девушку. Она дриада, да? И то, что с тобой сделали, это, скорее всего, связано с ней. Захочешь или нет рассказать об этом – дело твое. Но я обещаю, что от меня ей не придется ждать ничего плохого. Более того, если ей нужна помощь, мы постараемся помочь. Да, ребята?
– Да, Мар, только помощь ей уже не нужна.
– Что?!!
