За всеми этими хлопотами незаметно наступил вечер и пришли дриады. Две высокие тоненькие зеленоволосые девушки спокойно подождали, пока Ваади уберет свою сферу, окинули взглядом комнату… И на этом их спокойствие закончилось. Одна охнула и прижала ладонь к губам, словно сдерживая рвущийся на свободу крик. Вторая всплеснула руками, подбежала к эльфу и упала перед ним на колени.
– Тайрин, о, Великие! Тайрин, хороший мой, что с тобой сделали? Как же так, счастье мое? Любимый мой, Тайриниэль мой.
Она целовала и гладила его лицо, перебирала волосы, прижималась щекой к груди. Он что-то тихо ей отвечал, успокаивал, пытался вытереть слезы искалеченной рукой. Мы деликатно отвернулись, а потом и вовсе ушли в спальню. У меня от этой сцены к горлу подкатил ком и перехватило дыхание, но слез не было. Была дикая злость и непреодолимое желание встретиться с некоторыми жителями второго селения. Желательно с автоматом в руках. Раньше я за собой подобной кровожадности не замечала. Видимо, эта злость как-то начала проявляться, а может Ваади просто перестраховался, не знаю, так и забыла у него спросить об этом, но ледяной душ немного отрезвил. Фаарр как раз досушивал мою особу, когда дриада Тайриниэля вошла к нам. Остановилась прямо передо мной, посмотрела в глаза и, вдруг, опустилась на колени и положила мою руку себе на голову.
– Я, Узиани, дочь Вечного Леса, отдаю часть себя и клянусь…
В чем собиралась клясться лесная дева я узнавать не пожелала, вышла из ступора и отдернула руку.
– Встань сейчас же! Что за замашки? Один в рабовладельцы записал, другая… вассальные клятвы приносит… Не нужно мне этого ничего! Я обычный человек. Я просто хочу его вылечить. И все! Понимаете? Мне больше ничего не нужно…
– А сигарету? – разрядил накаляющуюся обстановку Фаарр.
Посмотрела на протягивающего зажженную сигарету Младшего, на недоуменно хлопающую глазами дриаду и, вдруг, успокоилась.
– Знаете что, пошли кофе пить. И поговорим спокойно. Вы кофе пьете?
Кофе пили все. Даже Тайриниэлю решились дать небольшую порцию сильно разбавленного молоком напитка. Узиани напоила его, пока мы знакомились. Второй дриадой оказалась Алиани, о которой я уже слышала раньше.
Упорный Фаарр все-таки добился своего, и Тайриниэль с Узиани рассказали невеселую историю.
– Три года назад меня дальнее поле расчищать отправили. Буря была, много чего нанесло, деревья повывернуло. Как раз на начало Большой Луны. Селяне, понятно, праздновали, а рабам праздники не положены. Присматривать за мной только одного поставили, я тогда после побега был, слабый совсем, шкура еще толком не зажила. Ну, а ему тоже погулять хотелось, отлучился ненадолго. В то, что опять в бега подамся, не верил. Я еще для его спокойствия за дерево схватился, вроде вытащить пытаюсь, а оно между валунами застряло. Сдуру так дорисовался, что с места его сдернул. Валун расшатал, им мне ногу и зажало. Сломать не сломал, а вытащить не могу. Лежу, дергаюсь. Поднимаю глаза, а на меня она смотрит. Говорит что-то, я слышу, а слов не понимаю, насмотреться на нее не могу. Я дриад с тех дней не видел. Потом она запела, и я заснул. Сплю и ее во сне вижу.
– Мне лес сказал. Всем нам сказал, но я ближе всех была. Прибежала сразу. Глазам своим не поверила. Мы тоже эльфов не видели много лет. Я совсем не видела. Но ждали всегда. У нас многие своих ждут, верят, что вернутся. Мне ждать некого было, я позже родилась. А его увидела и все. Сразу поняла, что мой. Потом боль увидела и спела. Траву позвала, она камень убрала. Я еще посмотрела, вижу, что больно, но не страшно, разбудила. А он смотрит на меня и улыбается. Я разговариваю, а он улыбается. Потом услышала, что человек идет, сказала, что ждать буду и ушла.
– Я с этого дня самым послушным рабом стал. Все думали, что после Прощальной площади осознал, а я на все готов был, лишь бы к лесу попасть. Хоть раз ее еще увидеть. Только через месяц получилось. Хозяйствующий приехать собирался, он до лесных ягод большой охотник, их всегда в запасе держат, а тут потерялся запас, никто понять не может куда. И ливень такой, что желающих идти нет. Только я на глаза все время попадаюсь. Мне «поводок» надели, предупредили, что треть леса выжгут, если что, и отправили.
– Это кто во втором такой сильный, что на «поводок» тебе расщедрился? – уточнил Фаарр.
– Сын хозяйский. Тренировался на мне, сволочь.
– Ясно. Давай дальше.
– Я в лес не шел, бежал. Добрался, а как позвать не знаю. Даже имени не знаю. Она сама пришла.
– Лес сразу сказал, что он здесь.
– С того дня все у нас и сладилось. Потом понял, что жить без нее не могу. Любой повод находил, лишь бы поближе быть. Ягоды нас здорово выручали. Я от Узиани такие приносил, каких никому найти не удавалось. Вот и посылали меня.
– Одного?
– Нет, конечно, один я только тогда был, потом с селянами. Но с ними легко справиться. Дриады помогали, глаза отводили или спать укладывали. А у нас время было. Зимой дрова носил, эригу собирал. Пальцы приходилось специально морозить, иначе не поверили бы. Это ерунда, но Узиани плакала.
