– У тебя тот журнал остался?
– Журналов нет, я их Малке отдала. Фотографии оставила, не знаю, зачем. Ты посмотреть хочешь? Может, не надо? Это…
– Это значит, что они живы.
В таком ракурсе я этот вопрос не рассматривала. Действительно, живы же! А значит есть шанс. Знать бы еще какой.
Опять смотрела на эльфийские лица, а Тайриниэль, так же, как я когда-то, осторожно гладил каждое, некоторых называл по имени.
– Гардиэль… Шамириэль… Заршаэль… Кармилиэль… Сартониэль…
Я хотела запомнить всех. А спросила только про одного, того, совсем молоденького, Шамириэля.
– Он из Зеленого города. Все хотел в команду Аршориэля попасть, другие миры посмотреть. У него брат там был, обещал взять, когда подрастет. Не сложилось…
– Не сложилось… – повторила эхом. – Ты всех их знал… знаешь?
– Нет. Кого знаю – назвал.
– А ты из какого города?
– Из Оранжевого. Гардиэль и Кармилиэль тоже оттуда. Заршаэль из Синего, мы с ним работали вместе, дружили.
– Кем ты был?
– В смысле?
– Ну, музыкантом, художником, не знаю… строителем?
– Ученым. Мы над развитием магии работали. Знаешь, там есть такой интересный момент… У всех особей Аршанса магический потенциал заложен от рождения и на протяжении жизни не меняется. То есть, им можно научиться управлять, использовать, но увеличить нельзя. А при чрезмерном усилии и магическом истощении возможна полная или частичная его потеря. У редких индивидов – перерождение. В любом случае, уровень может меняться только в сторону уменьшения. У эльфов же ситуация изначально складывается по-другому. При рождении спектр присутствует в зачаточном состоянии и первые проявления собственной магии можно наблюдать на следующий за двенадцатилетием день. До этого момента детьми используется строго дозированная родительская магия. Следующие пять лет идет активное развитие спектра и постепенное уменьшение родительской подпитки до полного ее прекращения. Потом год стабилизации. После этого наступает время самостоятельного развития. Раскрытие потенциала каждого индивида сопровождается рядом благоприятных факторов и…
Вот такой Тайриниэль мне нравился. Из его глаз пропало затравленное выражение, теперь они полностью ожили, речь стала ровной и гладкой, без ненужных пауз и мучительного подбора слов, сквозь бледность щек пробился румянец, руки не нервно подрагивали, а вполне уверенно иллюстрировали сказанное изящными движениями. Сама лекция была невероятно занимательной и слушала я ее с неослабевающим интересом. Если, конечно, не принимать во внимание то, что поняла в ней едва ли половину.
– … Теперь ты понимаешь, Маррия, что твой случай не просто уникален, он феноменален и если ты позволишь, я хотел бы пригласить тебя для более подробного анализа к себе в лабора…
Замолчал на полуслове. Вот и все. Реальность подкралась незаметно. Увлекшись, эльф вернулся в счастливые дни Радужного королевства, где свободный талантливый ученый ни в одной безумной теории не мог предположить, что совсем скоро потеряет все, а самого его ждет участь бесправного раба, унижения, побои, голод и тупая непосильная работа. Задорный огонек в глазах погас, руки бессильно опустились, Тайриниэль прикусил губу и отвернулся. Я осторожно положила ладонь ему на плечо, вздрогнул, но руку не сбросил.
– Мой феномен к Вашим услугам, профессор. Если ты, конечно, не передумал.
Фраза получилась так себе, то ли глупая шутка, то ли нелепое предложение. Неловкое молчание было тому подтверждением. И я попыталась положение исправить:
– Что бы ты там себе не надумал, я вполне серьезно. Толку от меня мало, я ни фига не понимаю в магии, а в моей не только я, вообще, никто ничего не понимает, но все, что смогу, расскажу. А ты меня научишь ей пользоваться.
– Как? Я совершенно пустой, что я могу…
– А память тебе тоже отшибло? Должен же помнить, как что делается. Заклятия или жесты или что вообще для этого надо. Я же сама ничего не знаю. У Младших не вышло…
– Если у них не вышло, то от меня…
– А они не эльфы. У меня же, если вы все не ошиблись, магия эльфийская, а из эльфов один ты в наличии. Так что…
– Я помню, конечно. И попробую объяснить. Но я все равно не понимаю, как у человека может быть полный спектр. Это нонсенс, абсолютный нонсенс.
Уф, оттаял!
Потихоньку начали подтягиваться остальные. Узиани выбежала из своей комнаты испуганная и с несчастными глазами, но обнаружив своего ненаглядного в целости и сохранности тут же успокоилась и захлопотала, накрывая на стол. Алиани вышла спокойная и задумчивая. Из комнаты Фаарра. Э-э? У нас новости?
– А где Ф… хозяи…ева?
– Они с утра всех спать разогнали, а сами умчались, дел много. Маррия, я вот что думаю, учить тебя языку здесь не выйдет, слишком много ауры Ваади. Результат будет тот же, что с ними. И на берегу, боюсь, не получится по той же причине. Как вариант могу предложить наш Лес. От селян он еще закрыт, так что посторонних не будет. От своих я сама закрою, например, опушку, только дриадам-матерям придется сказать, без их согласия нельзя. Что скажешь? Не против?
– У ребят спросить нужно, как они решат. А я не против, наоборот, интересно. Дриадский Лес… Какой он?
