– Нет, конечно. Туда никого не пускают. Все сами заходят. Арри, когда Шорельдаль оживет… – Алдар, вдруг, резко вскочил, смахнул меня со скамьи и ногой задвинул под нее. – Лежи, не высовывайся!
Пространство вокруг нас заискрилось, а вверху что-то громко хлопнуло, потом еще и еще. Я все-таки немножко высунулась – надо же выяснить, что происходит. Беседку окружили человек десять мужчин разного возраста и внешности, и все они кидали в нас всякую магическую гадость. Пока это все разбивалось о невидимую преграду и вреда нам не причиняло. Какие-то заклинания я видела, например, ощетинившиеся острыми шипами ледяные глыбы и разнокалиберные камни, о каких-то свидетельствовали только хлопки и взрывы при встрече с щитом Алдариэля. Я оглянулась в сторону тропы. До нее всего несколько метров, но путь отрезан магами. И они все прибывали, просто появлялись ниоткуда и немедленно присоединялись к обстрелу нашей беседки.
Алдар тоже не терял времени даром, в нападавших летели золотые молнии, огненные шары, еще что-то недоступное моему взору, но, видимо, действенное, на магах загоралась одежда, их отбрасывало назад и к бою возвращались не все. Но их было очень много, невозможно много, со всех сторон. Один выскочил прямо перед моим носом. Я испугалась и растерялась. Даже закричать не сообразила. От испуга и ударила. Ну, как ударила… Ткнула пальцем в глаз и пнула ногой в грудь. Сама при этом больно вписалась коленкой в скамейку, зато он взвыл и отвалился. Интересно, можно ли это считать участием в магической битве? И почему моя долбанная магия продолжает дрыхнуть, когда она так нужна?
Щит Алдариэля слабел, пространство вокруг искрило уже не так ярко. Бил Алдар только в одном направлении: расчищал нам дорогу к тропе. В какой-то момент показал мне глазами, чтобы выбиралась из своего ненадежного, но все-таки укрытия. Я выползла и, замирая от страха, стала рядом, стараясь не помешать и не стеснить движений. Когда впереди осталось только два мага, Алдариэль перемахнул через невысокое ограждение беседки, выдернул меня из нее, и мы бегом бросились к тропе. А за три несчастных шага до нее рядом возникли Теримитц и маг с Прощальной площади. Алдар успел буквально закинуть меня в дрожащий воздух и закрыть собой от чего-то расплывчатого, темного, мерзкого, брошенного палачом с улыбкой доброго дедушки. Под ногами знакомо замерцала дорожка, запела зовущая вперед музыка… Я рванула назад.
Над лежащим неподвижно Алдариэлем стояла уже целая толпа. Его перевернули на спину, иллюзия растаяла и мразь с площади носком лакированной туфли поворачивал ему голову, с любопытством рассматривая лицо эльфийского принца. С противоположной стороны светился счастьем Теримитц.
Пелены перед глазами не было. Была тьма. Полная беспросветная тьма. И вой урагана в ушах. И взорвавшийся ослепительными молниями мир.
На деревьях не осталось ни листочка. Беседка превратилась в мечту сумасшедшего архитектора, такие изгибы и формы не привиделись бы ни одному поклоннику деконструктивизма. Маги разлеглись на земле в самых живописных позах и признаков жизненной активности не подавали. Впрочем, безвинно пострадавшая беседка и заслуженно отхватившие колдуны меня совершенно не трогали. Я в голос рыдала над Алдаром. Долго, наверное, целую минуту. Четкая мысль, что его здесь не оставлю, не прогнала слезы, они так и продолжали литься нескончаемым потоком, но способность рассуждать, местами здраво, вернулась.
Я ухватила Алдариэля за плечи и… Тут же выпустила. От моего прикосновения он дернулся и едва слышно застонал. Ватную тишину разорвал рев фанфар. Он живой! Мой Алдар живой! И я только что забрала у него боль и немедленно вернула обратно. Идиотка! Тупая дура! Мандрагора… Фаарр, Ваади, как же вы мне сейчас нужны! Но Младших не было и до утра не предвиделось. Зато были всякие… живописно валяющиеся маги, фиг их знает в каком состоянии, выяснять это мне совершенно не хотелось. Убраться бы отсюда побыстрее и подальше. Но одной рукой я не справлюсь, а двумя – совсем измучаю Алдариэля. Вода! Естественная преграда для моих способностей, вычисленная синеволосым исследователем, напомнила о себе упавшей на руку слезой. Огляделась и расстроилась: эти гады со своими фейерверками высушили и затоптали все лужи, и дождь, как назло, прекратился. Пришлось оставлять Алдариэля и бежать за пределы поля боя. В каменной чаше какой-то скульптуры хорошенько намочила стянутый на ходу свитер и помчалась обратно.
Три шага, оказывается, это очень много. Бесконечно долгий путь. Я плакала, ругалась, кричала и упрямо тащила неподвижное неподъемное тело к такому близкому и далекому входу на тропу. Осталось совсем немножко, полшага и мы в безопасности.
