В углу обнаружилось тряпье, отдаленно напоминающее одежду. Тем, что смахивало на рубаху пришлось пожертвовать. Я немного подлечила самые страшные на вид раны и, попросив Алдариэля отвернуться, с чисто женским злорадством от мысли, куда все это в результате выльется, взялась за лицо. И заработала легкий шок. На меня смотрел совсем молоденький Шериниэль.
– Алдар, он…
– Ага. Братишка Шерина.
– Шер жив? – тут же с надеждой и робкой радостью вскинулся парнишка. – Ты его видел?
– Жив. Скоро сам увидишь. Все, разговоры потом. Встать сможешь? Арри, отвернись.
Когда я повернулась назад, Оршамиэль уже влез в свои лохмотья и, покачиваясь, стоял. Мы помогли ему выйти на улицу. Уже рассвело, но небо оставалось хмурым, противная морось не прекращалась.
– Алдар, а он может Тайрину сказать, что нас видел? Чтобы волновался меньше.
– Скажет, конечно.
– И пусть отдаст… На всякий случай.
– Арри! Прекрати. Не будет никаких случаев. Тут осталось-то…
– Пожалуйста! Мне так спокойней.
– Я думал, ты сама хочешь отдать.
– Хочу. Но пусть так.
– Ладно. Оршам, отдашь Шерину, – капелька спряталась в крепко сжатом кулаке. Бли-ин, надо было ему еще руки подлечить, а то смотреть больно, и… Ничего, еще успею. – Скажешь, что для Тайриниэля. И пусть передаст ему, что у нас все в порядке.
Мы стали у входа на тропу, Оршамиэль на три шага дальше.
– Арри, сейчас обнимаешь меня и держишь, как можно крепче. Ясно?
– Это тебе поможет, да?
– Еще как! Буду уверен, что ты никуда не делась.
Я прилипла к Алдару, он слегка развел руки, пространство вокруг брата Шерина подернулось дымкой, пошло волнами, и эльф исчез. Алдариэль еще какое-то время стоял неподвижно, я тоже не шевелилась.
– Все, вроде, без помех, должен быть на месте. Теперь наш пламенный привет и пошли отсюда. Гости уже должны быть на подходе.
В сарай полетели несколько огненных шаров, он загорелся. Мы улыбнулись друг другу и шагнули на тропу. Не могу сказать с полной уверенностью, но, кажется, на горизонте показались темные тени, не очень похожие на тучи.
Еще четыре перехода. Впереди меньше половины дня и ночь. Адреналиновый взрыв сменился вялой апатией. Усталость накатывала волнами, ненадолго отпускала и снова наливала свинцом руки и ноги. Неимоверно хотелось в горячий душ и теплую постель, прижаться к Алдариэлю и спать. Не урывками, а долго, крепко, вкусно. В городах мы больше не бродили по улицам, находили укромное местечко недалеко от тропы и выжидали там положенное время. В Лесах было проще, дриады гостеприимно распахивали двери своих домов и дарили нам два часа блаженства в тепле и уюте. Кроме того, там Алдар был самим собой, привыкнуть видеть вместо него неприметного человеческого мужчину у меня не очень получалось. Сам Алдариэль, не успевший прийти в норму после Прощальной площади, вымотанный спровоцированным мной сбоем на тропе, и, несмотря на его уверения, изрядно растратившийся на перенос Оршамиэля, весело демонстрировал бодрость, полноту сил и прилив энергии. Особенно в это верилось при взгляде на все больше бледневшее лицо и темные круги под глазами.
Пустой сквер с почти опавшими деревьями, если чем и привлекал внимание, так только парковой беседкой. Скамейка с изогнутой спинкой при достаточно развитом воображении вполне способна была притвориться мягким диваном, а нырнув под полу куртки Алдариэля и представив себе тихое потрескивание камина, получалось почувствовать себя даже уютно. Я лениво проводила глазами бегущую по своим делам пушистую рыжую кошку, потерлась щекой о мягкую шерсть свитера и подобрала под себя ноги. Вслед за кошкой неспешно потрусила крупная неприятная собака. Вообще, мне нравились собаки, особенно большие, как сенбернар или ньюфаундленд, но эта была на самом деле противная. Я даже вслух это прокомментировала:
– Фу, какая! Полное фу!
– Шакал. Они все такие.
– Обычный или оборотень?
– Оборотень, естественно. Откуда здесь взяться обычному?
– Мы в СОС?
– Нет, в Кастании. Стамбрю. Почти у Океана. Хочешь посмотреть? За один переход доберемся.
– Хочу. А там тепло?
– Нет, осень же. Но красиво.
Противная собака-шакал протрусила в обратном направлении.
– Чего он тут разбегался?
– Догнать спросить?
– Не надо. Просто он мне не нравится.
– Мне тоже. Но он-то в этом не виноват.
– Алдар, давай уйдем отсюда. Совсем.
– Рано еще. Слышала же Тайрина: не меньше часа. Поспи пока.
– Ладно. Но если он опять прибежит, мы сразу уйдем. Да?
– Что ты к нему привязалась?
– Не знаю. Не нравится. На площади тоже один раз шакал был.
– Да, Огонек говорил. Там другой случай, отщепенец, но сильный. Его собственная стая терпеть не может, вот он сюда и прибился. Закон Дерима о магах так и не отменили, берут всех.
– А эльфов? В смысле, раньше брали?
– Взяли бы. Только никому из наших это не нужно было. Просто помочь – всегда пожалуйста, а менять Шорельдаль на Кастанию… Зачем?
– А Шорельдаль красивый?
– Очень. Лучше не бывает.
– Покажешь потом?
– Обязательно. Все покажу.
– И дворец? А меня туда пустят?
