– Я тебя хорошо понимаю, у меня те же проблемы: фиброз, атеросклероз…
Алексис присоединился к разговору и расширил список:
– Невроз, цирроз…
Это была ирония, но док воспринял ее как поддержку.
– Ха-ха-ха! Об этих двух я не подумал… Вы не далеки от истины, мой мальчик.
– Я бы предпочел обращение Алексис Делепин, – суховато поправил он. – Есть будем?
– У меня, как правило, не бывает обеденного перерыва.
– А у меня бывает.
Их взгляды уперлись друг в друга, после чего Ян сдался.
– Согласен… быстро съедим по сэндвичу, но место выбираю я.
Он выбрал причал Пор-Тюди, и Алексису идея показалась странной. Ян часто ходит туда после исчезновения Джо? Может, на него подействовало утро, проведенное в кресле Джо? Он недостаточно близко знал дока, чтобы задать ему этот вопрос. Самого врача, как и его сына, трудно было назвать разговорчивым, в особенности если дело касалось чувств.
– Послушайте, как вы добрались сегодня утром? – спросил Алексис, включая двигатель «мехари», которую Ян пока ему оставил. – На такси?
– Нет, меня подбросила Оливия.
Алексис проглотил ответ, никак не реагируя, и спросил себя, уговаривала ли она его вернуться к работе. Он представил себе, с каким удовольствием молодая женщина вставляет ему палки в колеса. Как радуется возможности выгнать его с острова. Решено, он уедет в конце недели. Алексис рассчитывал использовать обеденный перерыв, чтобы объявить Яну об этом. Тот теперь ходил все лучше и лучше и почти обходился без помощи костылей. Он выставлял их перед собой, словно трость слепца, на случай возникновения препятствий. Они приближались к зеленому сигнальному прожектору, когда собака занервничала, поэтому они остановились на полпути и сели на низкую каменную стенку.
– Перейдем на ты, ладно? – предложил док между двумя кусками своего бутерброда с маслом и ветчиной. – Так будет проще.
Алексис кивнул и подумал, что при той скорости, с какой Ян поглощает обед, им вот-вот придется возвращаться в кабинет. И он воспользовался дружеским предложением, чтобы начать разговор:
– Можно задать тебе вопрос, Ян?
– Зачем тебе спрашивать у меня разрешения? – Ян вытащил из кармана самокрутку и тут же прикурил. – Что тебя беспокоит, мой мальчик?
Алексис что-то проворчал, снова услышав это обращение и заодно узнав запах марихуаны.
– В этих условиях я больше не смогу тебя замещать! – бросил он более раздраженно, чем намеревался.
– Почему?
– Для меня это тягостно… У меня ощущение, будто ты оцениваешь меня и проверяешь все мои действия.
– Не морочь себе голову! Ты что, полагаешь, будто мне так уж легко оставить на тебя своих больных?
– Вот-вот… Оставь себе своих больных, вместо того чтобы изображать секретаря.
– Неужели ты действительно думаешь, что мне ничего не стоит занять место Джо?
– Я этого не говорил.
Ян глубоко вдохнул дым, потом специально выдохнул в сторону Алексиса.
– Я постоянно думаю о нем… Все время вижу его, развалившегося в кресле, с ногами на столе…
– Ты меня успокоил! Он что, так же скверно вел себя с тобой?
Ян с серьезным видом кивнул:
– Я слышу, как он говорит по телефону, как шутит с пациентами. Я точно знаю, что это его место, а не мое. Я просто умираю, так мне хочется войти в свой кабинет! Если я здесь, то лишь для того, чтобы облегчить тебе жизнь.
На лице Алексиса нарисовалось сомнение.
– Если ты здесь, то лишь для того, чтобы не шататься без дела по дому.
– И поэтому тоже! – признал Ян, криво усмехнувшись. – Хочешь косячок?
– Нет, спасибо… Я так долго не протяну, предупреждаю. Дотерплю до конца недели, чтобы ты все подготовил, и уеду.
– Я тебя не держу.
– Тем лучше.
– Уверен, что не хочешь косяк?
– Уверен, я вообще не курю!
– А должен бы.
– Зачем?
– Смог бы расслабиться.
– Подумать только, этот совет дает мне врач, – вздохнул Алексис.
– Напоминаю, врач, у которого гораздо больше опыта, чем у тебя.
Алексис закатил глаза.
Телефон зазвонил посреди ночи. Сначала он включил его мелодию в свой сон, но звук был настойчив и в результате вытащил доктора из сна.
– Алексис…
Он узнал ее по голосу, можно было не читать имя на дисплее.
– Оливия?
– Мне страшно… У Розы жар, сорок градусов, и у меня не получается сбить температуру.
Они помолчали. За это время он окончательно вынырнул из сна, заново подключился к реальности, осознал сказанное Оливией.
– Жар? Когда это началось?
– Когда она вернулась из садика, я заметила, что она какая-то вялая. Сначала я решила, что она устала… Я себя ругаю за то, что слишком поздно измерила ей температуру.
– Какой смысл себя винить, – пробормотал он; во рту у него пересохло.
– Смысл есть! – простонала она. – Ей плохо, я никогда ее такой не видела. А когда я ее бужу, она бредит. Рассказывает не пойми что, честное слово! Я не знаю, как быть… Алексис, ты слышишь меня?
– Да, слышу.
– Что я могу сделать?
Алекс немного подумал, и у него нашелся единственный ответ:
– Сейчас приеду.
