Облака расступились. Прямо над головой сияли две звезды, я смотрела на них сквозь слезы, застилающие глаза. Звезды дрожали, тянули лучи навстречу друг другу, как будто хотели коснуться.
Озарение накрыло меня, как вспышка света. Звезды! Наши с Тёрном Астры Фелицис! И пусть наш магический резерв почти полностью исчерпан, их сила не должна иссякнуть.
Астры Фелицис созданы для того, чтобы защищать первенца. Но ведь я закрыла собой Ирму в тот момент, когда раскололось оконное стекло, и она тоже осталась невредима!
Не давая себе времени подумать – иначе может быть слишком поздно, – я рванулась вперед. Услышала, как охнул отец, пытаясь удержать. Я выскочила перед Тёрном и, как совсем недавно он сам, раскинула руки, впервые в жизни пожалев о том, что я такая маленькая и худая. Как бы я хотела обнять своих любимых, заслонить собой!
– Агата! Нет!!!
Темный воздух полыхнул алым, на мгновение окрасив цветом крови все вокруг: железные ворота, замковые стены, доски моста. И все, на что попадало алое сияние, проедалось дырами. Разрушительной магии было все равно, что перед ней – железо, дерево или камень. Будто кипятком плеснули на ледяную глыбу.
Мост зашатался, проседая. Странно, почему я все еще стою на ногах? Может быть, я уже умерла и сама этого не осознаю?
Лицо герцога меняло выражение. Победное и торжествующее вначале, сейчас оно казалось растерянным и удивленным. Не понимая, что происходит, он оглядел жезл, который уже исчерпал магический резерв и погас.
Я посмотрела на свои руки. Я была ранена. Кожа кое-где лопнула, из маленьких ранок сочилась кровь. Но моей жизни ничто не угрожало.
Только тогда силы полностью оставили меня, я упала на колени. Обернулась. Отец, Рей, покрытые кровью из маленьких порезов, тоже были живы. Повелитель стонал и слабо шевелился. Отец, точно не веря себе, ощупывал грудь.
Тёрн…
– Тёрн! – закричала я в ужасе.
Муж принял на себя основной удар. Он был весь залит кровью. Как страшно… Неужели в человеке столько крови?.. Он был оглушен, но жив… Надолго ли?
– Ничего не понимаю! – бормотал герцог. – Выдохся, что ли?
Он потряс жезлом.
– Как добить-то теперь? Давай ты! – он глазами указал на короткий меч, висевший на поясе советника Леннокса Грея. – Или боишься вымараться?
Лен поморщился. Если он прежде и убивал, то, вероятно, привык делать это чужими руками.
– На гвардейцах еще лежит заклятие послушания. Зови, – бросил он кратко.
Я распласталась на изъеденных магией досках моста. Лучше бы потерять сознание. Не видеть… Я едва могла дышать от страха.
Вдох.
– Эй, парни! Ты и ты, сюда!
Двое в красно-белой форме гвардейцев приблизились к мосту. Лица их были так же бесстрастны, как лица несчастных постояльцев в трактире. Заклятие послушания.
Выдох.
– Убить! – взмах руки в сторону моста.
Мои пальцы сжала горячая, мокрая от крови ладонь. Тёрн! Закусив губу, он начал медленно вставать на ноги.
Вдох.
– Убить! Убить, я сказал!
В голосе герцога появились панические нотки. А Тёрн поднимался, цепляясь за искореженные перила. Кровь капала на доски. Сколько в тебе осталось магии, мой любимый?
Выдох.
Гвардейцы обнажают мечи. Герцог подается вперед, чтобы своими глазами увидеть расправу. Лен, наоборот, отступает в тень.
Тёрн вытягивает руки и кричит. Его голос тонет в шуме ветра, в грохоте воды о берег. Чистая сила. Даже сейчас, раненый, истекающий кровью, едва живой, Тёрн оставался могущественным магом. Самым великим из живущих…
Стены дрожат, вниз срываются камни. Две темные фигуры у подножия замка. Изломанные, уже ничуть не напоминающие человеческие.
Дыши. Дыши. Дыши…
Гвардейцы озираются, как люди, которые только что очнулись от долгого сна.
– Охраняйте короля! – приказывает Тёрн.
Его голос тверд. Но в следующую секунду ноги подламываются, и он падает навзничь, заливая кровью мокрые доски моста.
Я пытаюсь приподняться, но это усилие лишает меня последних сил. Я проваливаюсь в черноту…
Когда я открыла глаза, то не сразу смогла понять, где нахожусь. Голова кружилась так, что тошнило. Темнота, ничего не разглядеть.
Я долго терла глаза и виски и немного пришла в себя. Я лежала на просторной кровати в незнакомой комнате. Плотные шторы на окнах задернуты, но сквозь щель пробивается яркий свет.
Рану на руке перевязали чистыми бинтами, маленькие порезы смазали целебным раствором: они подсохли, покрылись корочкой. На каминной полке чадила огоньком тонкая свеча. В кресле у камина, уронив голову на грудь, спал отец. Я сразу вспомнила ночь, когда он так же сидел рядом с Адой.
Мое плечо горело, будто облитое кипятком. Я скосила глаза на ключицу, но тут же в затылок ударила волна боли. Тогда я, пошатываясь, поднялась на ноги и поковыляла к зеркалу.
Зеркало обрамляла тяжелая позолоченная рама. Гобелены на стенах, на полу ковер с толстым ворсом – дорогой ковер ручной работы. Мама однажды хотела купить похожий, но они с отцом подсчитали деньги и отказались от покупки.
Даже гадать не нужно, где я сейчас – во дворце короля.
Из зеркала на меня посмотрело привидение.
