Я почти ничего не могла разобрать, да и не старалась слушать. Какая-то ерунда, детская считалка! Это заклятие давно выветрилось, истерлось. Оно не сработает! Не сработает!
– Не сработает, – шептали мои губы.
Тёрн его не слышит, а значит, оно не будет иметь над ним власти. Ведь так?
– …как подсолнухи, что всегда оборачиваются вслед хозяину своему – солнцу, так и ты подчиняйся мне… – Даниель споткнулся, магический водоворот почти вырвал грамоту из его рук, но ему оставалось договорить всего только несколько слов, и никакая сила уже не могла ему помешать. – Так и ты подчиняйся мне, Стерн Сварторн! Подчиняйся во всем!
Дверь в комнату с треском распахнулась. На пороге стоял Тёрн. Люди при виде колдуна подались назад, вжались в стены. На их лицах был написан ужас: заклятие не сработало, это конец.
Даниель выпустил из рук догорающую грамоту, и та клочками пепла осела у его ног. Он вздрогнул и отступил.
Тёрн нашел меня взглядом, я робко улыбнулась в ответ, хотела сказать: «Вот видишь, все хорошо…»
– На колени… – прошептал Даниель, его голос был почти неслышен: Даниель отчаянно трусил.
«Дураки они, да, Тёрн? Правда?»
Взгляд Тёрна сделался темным и страшным. Он шагнул. Пошатнулся. И медленно опустился на колени.
Я закричала и кинулась к мужу, чтобы укрыть от всех этих ненавидящих взглядов. Я успела заметить, как расплываются в улыбках посеревшие от страха лица, как лорд Винтерс вытирает пот со лба, а потом Даниель схватил меня за шиворот и небрежно откинул прочь.
– Очнись! Пожалуйста, очнись!
Тёрн смотрел перед собой безучастным взглядом. Было невыносимо видеть моего мужа, моего сильного, благородного, умного мага, на коленях перед этим сбродом.
– Наручники, – скомандовал лорд Винтерс, на глазах возвращая себе уверенность.
Он самолично застегнул браслеты из литаниума на запястьях Тёрна, а потом отвесил ему пощечину. Я ахнула, словно удар пришелся по моему лицу. Никто не обратил на меня внимания, и я медленно и осторожно стала продвигаться ближе к Тёрну и окружившим его людям.
Они вели себя как злые дети, оказавшиеся в вольере льва, опутанного сетью: мощный хищник может лишь нервно бить хвостом, пока зрители, забавляясь, таскают его за гриву и разглядывают клыки.
Вот кто-то схватил Тёрна за волосы, заставляя задрать голову. Кто-то плюнул в лицо. Кто-то с размаху пнул ногой в живот. Я каждый раз вздрагивала и стонала, словно тычки и плевки доставались мне.
Тёрн не издал ни звука. Взгляд его сделался совсем неживым. Я могла только надеяться, что он ничего не чувствует и не осознает, превратившись в марионетку.
Даниель повернул ко мне разгоряченное от азарта лицо, и проклятая память – о, как бы я хотела стереть свои детские годы – подсказала: «Такое же лицо у него было, когда он отрезал голову лягушке. Знал, что делает что-то жуткое, но остановиться уже не мог. Он потом гордился собой: да ладно тебе реветь, Аги, из-за жабы-то!»
– Иди-ка сюда! – весело крикнул он, как будто приглашал на игру, а не на казнь.
Вздернул на ноги. Толпа расступилась, освобождая место. Я упиралась, но разве я одолею Даниеля – он сжал мой локоть до боли и заставил идти.
– Полюбуйся на своего колдуна!
И чтобы у меня не было искушения отвернуться, ухватил за подбородок.
Кто-то располосовал лицо Тёрна, оставив длинные царапины. Нос тоже разбили, так что весь подбородок был залит кровью. Но самое страшное – я поймала его взгляд. Муж находился в сознании, все понимал и ничего не мог сделать.
– Мой любимый, мой родной…
Я залилась слезами, хотя до этого момента как-то держалась. А Тёрн смотрел на меня, будто пытался сказать: «Ничего, ничего, Аги…»
Он потому лишь еще был жив, что люди, собравшиеся уничтожить его, прежде не убивали. Последнюю черту трудно перейти даже отъявленным мерзавцам, но они распалялись, входили в азарт, подбадривали друг друга.
– Может, убьем гуманно? – предложил господин Чамс, вынимая из кармана флакон темного стекла; внутри переливалась вязкая жидкость.
– Решим! – бросил генерал Винтерс. – Ну, Даниель, ты что-то хотел проверить?
– Да, – кивнул тот. – Думаю, есть иной способ избавиться от него.
У меня заколотилось сердце.
– Нет! – ухватила я Даниеля за руку. – Ради всего, что связывало нас прежде!
Я опустилась на колени рядом с ним, не отпуская руки. Я готова была целовать эту ненавистную руку… Даниель наблюдал за мной с видимым удовольствием.
– Тобой, Аги, я займусь позже.
Вырвал ладонь. Несколько секунд разглядывал Тёрна, стоящего на коленях, а потом снял с его шеи амулет.
Я закричала.
Я кричала, когда он швырнул амулет на землю. Кричала, когда он топтал его. Кричала, глядя, как камень разлетается синими искрами и те гаснут, теряя магию.
Даниель думал, что это убьет Тёрна. И остановился, удивленный, увидев, что колдун все так же стоит неподвижно, но жив и невредим.
Он не знал, что на самом деле убил его, вот только смерть эта – страшная, мучительная – придет за своей данью позже…
В зале ненадолго установилась тишина: никто не понимал, что происходит.
