– Мадам Дюваль, мадам Дюваль, – послышался у нее за спиной удивленный голос студента. – Куда вы? Вас… мадам Дюваль… но вас ждут! Мадам Аллен сказала, что это срочно. Она нашла еще одно доказательство…
– Я рада за нее. Пусть вечером составит подробное описание, а ты, Пьер, сделай несколько снимков. Вернусь, прочту отчет, если будет нужно, то допишу и отправлю в Париж сведения и твои фотографии.
– Но вы нужны там, – продолжал упорствовать ее подопечный. – Вы должны…
Мадлен остановилась и, повернувшись к студенту, вкрадчиво проговорила:
– Мой милый Пьер, если ты хочешь получить хорошую оценку за практику, то советую не указывать мне, что я должна, а чего нет. Позволь мне самой это решать. Мадам Аллен не ребенок, и это не первая ее экспедиция. Она – знающий специалист и превосходно разберется и без меня. К тому же с вами мистер Пейдж и синьор дю Белле. Думаю, справитесь!
Она резко развернулась и быстрым шагом подошла к машине. Сев в нее и включив двигатель, Мэд нажала на газ. Машина рванула с места, оставив позади себя лишь клубы серовато-коричневой пыли. Красный джип провожали две пары глаз: одна – с откровенным удивлением, вторая – с нескрываемым любопытством.
Машина Мадлен неслась по улочкам города. Она и сама не знала, зачем поехала к бывшей подруге. Да, с одной стороны Мэд хотелось выяснить причину столь дружественного настроя Грейс, но с другой стороны… а не все ли ей равно? Прошло уже так много времени. Каждая из них жила своей жизнью, своими интересами и делами. Сферы деятельности у них не пересекались: Грейс занималась лишь египтологией, месяцами пропадая в Долине царей, Мадлен же больше склонялась к изучению древнего Рима, в частности – погребенного под толстым слоем пепла древнего города.
Тем не менее какая-то неимоверная сила гнала ее вперед. «Узнаю только, зачем я понадобилась этой стерве, – то и дело повторяла про себя Мэд, пристально смотря на дорогу, – после пошлю ее обратно в свой террариум и вернусь в лагерь. Осталось всего две недели, а дел еще немерено. Профессор будет, ох, как недоволен нашей работой! Мы совершенно отстали от графика».
– Вот дьявол! Какого черта ты лезешь под колеса? – вскричала она внезапно и, вывернув до упора руль налево, резко нажала на тормоз.
Машину молодой женщины занесло от резкого маневра, после чего последовал удар. Джип содрогнулся, встав на дыбы, и замер на месте.
– С вами все хорошо? – через мгновение Мадлен услышала взволнованный голос, который показался ей очень знакомым.
Она оторвала остекленевший взгляд от лобового стекла, по которому от удара о столб расползлись трещины, и устремила взгляд на стоявшего возле машины человека.
– Синьор дю Белле… Арман? – пролепетала молодая женщина, постепенно приходя в себя. – Что… что вы тут делаете?
– Вообще-то я живу тут в соседнем доме. Точнее, здесь живет мама с сестрой. Сегодня у отца день рождения, вот я и уехал с раскопок пораньше. Собирается вся наша родня, – помогая Мадлен вылезти из машины, сказал инспектор. – А вы-то здесь какими судьбами? Вы же вроде находились в лагере? Я еще смотрю – машины нет. Думал, что Шарлиз за провизией уехала.
– Ну, на этой машине, – археолог поглядела на раскуроченный капот автомобиля, – вряд ли кто-то теперь сможет ездить.
– А что произошло?
– Я увидела трехцветную кошку, перебегающую дорогу.
– Трехцветную… кошку, – недоуменно повторил за ней Арман. – И из-за этого вы решили протаранить столб?
– Я и не собиралась… так вышло. Случайно. Вы не понимаете, – густо покраснела молодая женщина. – Это плохая примета.
– Вы – ученый, и продолжаете верить в подобные вещи? – поднял бровь инспектор.
– В приметы и различные суеверия верили во все времена. И небезосновательно, – пытаясь побороть смущение, парировала его собеседница.
От удара о руль у Мадлен опять разболелась голова. Она непроизвольно дотронулась до нее и поморщилась. Обратив внимание на свинцовую шишку на лбу женщины, дю Белле нахмурился и серьезным голосом спросил:
– Вы ушиблись? Мне кажется, вам следовало бы показаться врачу.
– Нет-нет, – отмахнулась от него Мэд. – Это я ударилась головой о стол в палатке… со мной бывает, не обращайте внимания… А кошечка жива? Я не переехала ее?
– Да вон она, – усмехнулся Арман, указав на милое создание, вальяжно разлегшееся на террасе кафе.
– Это хорошо, – впервые за долгие дни облегченно улыбнулась Мадлен. – Мне было бы жаль, если бы я стала виновницей ее несчастий.
– Ну ладно… кошечка жива, а вот что мне с вами делать? Может, зайдем ко мне? Я познакомлю вас с родными.
– О нет-нет, что вы! – запротестовала молодая женщина. – Первый раз в доме и в таком виде… простите, я не могу. И не уговаривайте меня.
– Не буду. Но подвезти – подвезу. Эту машину теперь только в металлолом. А вообще, вам повезло, что вы отделались лишь ушибом. Так куда вы направлялись?
Немного поколебавшись, Мадлен назвала отель, в котором проживала ее бывшая подруга.
– Хорошо, тут совсем рядом. Садитесь в машину.
– А что же делать с этой? – растерялась археолог.
– Не волнуйтесь, я все улажу. Давайте ключи!
