– Нечер-Уаб, не стоит поддаваться всеобщей панике, – строго поглядел на приспешника верховный жрец. – Еще не все потеряно. Он молод и горяч и хочет оставить след в истории. Одумается! Это обычная блажь, гордыня. Стоит, во всяком случае, попробовать направить его мысли в другое русло, и все вернется на круги своя.
– В другое русло? – брови пророка взлетели вверх от изумления. – Что вы хотите этим сказать?
– Лишь то, что есть только один человек, который в состоянии повлиять на него. И если мы сможем умолить его урезонить царя, то тогда восстановится мир и покой в наших землях.
– Но о ком вы говорите? – Онурис-Ма и Нечер-Уаб недоуменно уставились на Открывающего небесные врата.
– Я говорю о Нефертити.
– Жене владыки? – ахнули жрецы храма. – Но почему вы считаете, что он станет ее слушать? Она – женщина, хоть и весьма красивая! Но все же – ЖЕНЩИНА!
– Потому, что СТАНЕТ! – усмехнулся Ур-Сена, загадочно улыбнувшись. – Завтра же попрошу принять меня. И молитесь всемогущему богу нашему Амону, чтобы великая услышала мои увещевания.
В роскошных покоях дворца, благоухающих благовониями, на вырезанной из ливанского дерева и эбонита и расписанной фиванскими художниками кровати на набитых нежнейшей овечьей шерстью матрасах возлежала самая прекрасная из прекраснейших женщин, царица обеих земель – Нефертити. Невдалеке от кровати стояла высокая женщина, ее кормилица и няня, жена советника Эйе. Она держала на руках крохотный пронзительно пищащий сверток.
– Успокой ее, Тии, – нахмурила брови жена фараона и, вздернув носик, продолжила капризным голосом: – Почему ребенок постоянно кричит? Это невыносимо! Может, хочет есть? Смотри, прошло уже четыре месяца, а Меритатон почти совсем не подросла. Должно статься, у кормилицы дурное молоко. Смени ее! Пусть найдут другую, а эту прогони.
– Как вы прикажете, госпожа земли до ее края, – поклонилась няня и удалилась с ребенком на руках.
– Пришел придворный распорядитель-ваятель, владычица радости, – сказала служанка, приблизившись к царице. – Он ожидает вас в передних покоях вместе с великим жрецом.
– А этому что понадобилось в столь ранний час? – сильно удивилась госпожа. – Хорошо… скажи им, что я приму их, но позже. Пусть ждут…
Совершив утренний ритуал и омовения, прекрасная Нефертити приступила к таинствам, во время которых могли присутствовать лишь помощники, обладавшие специальными знаниями, умевшие красивую женщину сделать еще более красивой, ибо только в наилучшем виде подобало появляться перед верными подданными.
Облачившись в облегающее фигуру платье из легкого льна, державшееся на одной лямке, перекинутой через плечо, она надела изысканные украшения, заигравшие в лучах солнца, после чего на голову ей водрузили корону. Служанки украсили прическу владычицы яркими лентами, а на талию и шею прикрепили свежие, нежно пахнущие цветы. Надев на изящную ножку легкие сандалии, Нефертити с гордо поднятой головой проследовала в покои, где ее ожидали ваятель и Ур-Сена. Она вошла в сопровождении свиты в большой зал, украшенный мебелью из ливанского кедра, отделанного слоновой костью поверх листового золота и, не глядя на присутствующих там людей, величественно прошагала к трону, стоявшему у противоположной стены. Сев, владычица перевела глаза на служанку и еле заметно кивнула головой. Девушка подбежала к ваятелю и что-то тихо ему сказала. Тот улыбнулся и, неспешно подойдя к жене фараона, отвесил низкий поклон.
– Рада видеть тебя, Тхутмос, – обратилась к скульптору Нефертити, – ты наконец-то доделал мой заказ?
– О да, великая владычица радости, – с почтением ответил тот и, сделав знак своим помощникам, продолжил: – Как вы и пожелали… Это всего-навсего образец. Если вы, жена царева великая, одобрите его, то через два месяца я покажу работу во всей красе. Вот, смотрите!
Сняв легкую ткань, Тхутмос явил на свет божий восхитительный бюст царицы. По залу пронесся восхищенный шепот. Сделанная из песочного цвета известняка, в высоком синем венце, раскрашенная голова Нефертити была прекрасна, ибо скульптору удалось передать не только точно схваченные черты утонченного лица, но и выражение царицы – смесь приветливости и неприступности, гордости и жизнерадостности. На придворных смотрело нежное лицо, на котором играла необыкновенная легкая улыбка.
– Прекрасная работа, – удовлетворенно произнесла царица, немного помолчав. – Не зря тебя назначили придворным распорядителем ваятелей.
– Вам нравится, моя царица, владычица обеих земель? – заискивающе глядя на госпожу, спросил Тхутмос.
– Да, ты заслуживаешь моей похвалы. Иди и представь мне свою работу вовремя. И если бюст будет так же прекрасен, как его копия, то награда не заставит себя ждать. Ну а если нет… берегись! Кара небесная настигнет тебя. Как и мой гнев. Иди!
– Я сделаю все, как вы пожелаете, – низко поклонился похолодевший от ужаса скульптор.
Когда ваятель и его помощники скрылись за дверью вместе с драгоценной ношей, царица Нефертити перевела томный взгляд на Открывающего небесные врата.
