– Зачем ты здесь, верховный жрец? – обратилась она к нему. – Не в твоих правилах покидать храм в столь ранний час.
– Я пришел, великая владычица радости, чтобы просить выслушать меня и умолять о защите и помощи, – отозвался Ур-Сена, подойдя ближе к трону.
– Умолять о защите? – изумилась жена царя. – Ты просишь помощи? У твоей госпожи? Но почему?
Прекрасная Нефертити была ошеломлена. Никогда еще верховный жрец не разговаривал с ней подобным образом. Обычно он, выказывая ей уважение, был почтителен, но не более. Ур-Сена знал себе цену и вел себя с достоинством, никогда ни перед кем не раболепствуя. Но сегодня… сегодня он выступал в роли просителя, чем и удивил молодую царицу.
– Да, моя госпожа земли до края ее, я, припадая к стопам вашим, пришел с отчаянной мольбой на устах, ибо нас постигло горе.
– Горе? Не понимаю, о чем ты говоришь, – сменив изумление на суровость, ответила Нефертити. – Неужели боги настолько глухи к твоим молитвам и просьбам, что отказались помочь?
– Они глухи к нашим просьбам потому, что разгневались. Разгневались на то, что ваш супруг, великий владыка обеих земель, отрекся от них. Великий Аменхотеп больше не служит нашему могущественному покровителю, не исполняет его волю. Государь наш, живущий правдою, отказывается от его покровительства и не признает больше бога солнца Амона. Более того, он запрещает и нам, и своему народу служить Амону-Ра. Царь, который будет жить вековечно вечно, закрывает храмы, присваивая их сокровища.
– Да, я знаю. Мой великий супруг, владыка обеих земель, так пожелал. И что ты хочешь от меня, верховный жрец? Как я могу помочь твоему горю?
– Моя госпожа земли до края ее, прекрасная Нефертити, – упав перед ней на колени, взмолился Ур-Сена, – только в ваших силах вернуть спокойствие в наши земли. Да будет память о вас и ваших поступках жить в веках вечно! Прошу вас, сжальтесь! Услышьте голоса наших богов, взывающие к справедливости! Вспомните, молю вас, что вы не раз опирались на мою поддержку и что я всегда был на вашей стороне.
– И я… разве я не отблагодарила тебя за труды и старание? Осмелишься ли ты, невоздержанный на язык, утверждать, что я не оплатила свой долг?
– О нет, моя великая госпожа, – задрожал от страха жрец, заметив, что брови жены фараона сошлись на переносице. – Ваша щедрость не имеет границ.
– И о какой такой справедливости идет речь? – продолжила царица, усмехнувшись. – Уж не о той ли, благодаря которой, вы, жрецы, набиваете свои карманы, в то время, когда наш народ бедствует? А вы всеми правдами и неправдами вымогаете у бедняков последние крохи, невзирая на то, что в царстве царит голод.
– Но, – попытался возразить верховный жрец, ошеломленный словами царицы, – лишь наши боги помогают держать в страхе и повиновении простой люд и избегать брожения умов.
Открывающий небесные врата по-настоящему был обескуражен внезапными нападками со стороны царицы Египта, ибо рассчитывал, воспользовавшись молодостью и, как он думал, глупостью госпожи, одержать скорую победу. Ему казалось, что он без труда сможет уговорить ее. «Мои доносчики, говорившие мне о неопытности и беспечности владычицы, оказались неправы. Они явно недооценили ее острый ум, главным образом потому, что она целыми днями проводила время вместе с будущим фараоном Египта, которого обучал Эйе. Судя по всему, советник учил не только его», – начал прозревать верховный жрец, исподлобья посмотрев на Нефертити.
А в гневе царица выглядел еще более привлекательной. Тонкие правильные черты лица самой прекрасной женщины на земле заострились, в глазах горел яростный огонь, а чувственный рот плотно сжался. Она с ненавистью смотрела на склонившего перед ней в раболепной позе жреца. «Отродье мерзкой гиены, – вертелось у нее в голове. – Ты! Ты смеешь укорять меня в неблагодарности! Саму великую госпожу! Ну ничего, я проучу тебя. Впредь будешь знать, как следует говорить с царицей и богиней Египта!»
– Ты слышал, что сказал мой великий супруг и господин обеих земель: наше царство нуждается в переменах, – продолжила владычица, всецело поддерживавшая супруга во всем. – Но меры, которые он предпринял, малы. Я считаю, что Египет нуждается в более серьезных изменениях, ибо лишь так мы сможем вывести общество из мрака и невежества. Только так на земле воцарятся любовь и радость… Если ты рассчитывал на то, что я буду отговаривать великого государя, живущего правдою, то ты проделал свой путь зря. Время настало! Перемены принесут нашему народу лишь свет и надежду.
Не желая более вести беседу с Открывающим небесные врата, Нефертити небрежно взмахнула рукой. Тот встал с колен и, опустив голову, задумчиво двинулся к выходу из покоев. «Что ж… вы сами подписали себе смертный приговор, голубки, – сжав зубы от ярости, молвил про себя верховный жрец. – Бойтесь, ибо никто теперь не даст за ваши жизни и медного кольца».
