В день своего отъезда она разделила скромный обед с аббатисой, которая организовала его за своим столом у окна, потому что твердо верила во встречи тет-а-тет и разговоры за принятием пищи как способ решать многочисленные проблемы и разногласия внутри своего сообщества. Это было приятно, беседа вращалась вокруг множества вещей – ситуации в мире и политике, опасности третьей мировой войны, места монашества в современном обществе, образования, роли женщины в Церкви. Аббатиса не была священницей. Никто из монахинь не был рукоположен, и Джейн трогало уважение к ее статусу, проявляемое женщинами, которые были гораздо старше и опытнее ее.
Когда сестра в услужении принесла кофе, они переместились в пару кресел у открытого окна с видом на парк, и Джейн сказала:
– Я здесь не на своем месте. Я была не на своем месте дома. Я была не на своем месте в Лаффертоне. Я боюсь, что я нигде не буду на своем месте, сестра.
– «Не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе»[2]. Эти слова что-то для тебя значат, Джейн, если только я не оцениваю тебя совсем не правильно. Ты не нашла то, что искала, здесь, но это никак не связано с отсутствием у тебя веры или тем более с ее потерей.
– Нет. Пребывание здесь укрепило мою веру – в этом я убеждена больше, чем в чем бы то ни было.
– Я рада. Но внутреннее спокойствие и уверенность очень ценны, и если у тебя есть вера, а она у тебя есть, то поиск своего реального места в мире не будет для тебя труден.
– Нет?
– Нет. Может быть, он займет много времени. Ты можешь пойти в нескольких направлениях, но любое из них обогатит твой опыт. Если я что-нибудь и знаю наверняка, так это то, что ничто никогда не бывает потеряно впустую. Полностью – никогда.
– Да. Но что за направление у меня сейчас?
– Когда ты только прибыла сюда, как об одном из своих желаний ты говорила о возобновлении академической деятельности. Я знаю, что ты много времени проводила в нашей библиотеке. Это было полезно?
– О да. Мне очень нравилось.
Помимо чтения, конспектирования и уединенных размышлений, Джейн в библиотеке занималась еще и работой, и время, проведенное здесь, было одним из самых приятных в период пребывания в монастыре. Еще у нее была работа в прачечной, которую она также выполняла с удовольствием, и в швейной мастерской, которую она ненавидела так же люто, как и уроки труда в средней школе.
Теперь же улыбающаяся аббатиса поднялась из-за своего стола и пошла к ней, вытянув руки, чтобы сжать ладони Джейн в своих.
– Джейн, какая радость! Как приятно видеть тебя!
– Приятно снова вернуться.
Она говорила искренне. Было приятно знать, что это место всегда ждало ее. Она знала, что всегда сможет вернуться сюда, если ей понадобится место молитвы и тишины, хотя и понимала, вновь входя в эти двери, что никогда не захочет остаться здесь.
– Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться, Джейн? Мне бы не повредило размять ноги и сменить обстановку.
Они прошлись до одной из чугунных скамеек. Олени отошли дальше, и теперь их стадо щипало траву на пологом берегу реки, небольшой участок которой протекал по территории монастыря. В воздухе кружила мошкара.
– Сейчас не совсем сезон, – сказала сестра Кэтрин, – но мы все равно рады тебе. Зима будет долгой.
Джейн взглянула на нее. Она была симпатичной женщиной, вероятно пятидесяти с лишним лет, и в ее речи слышались легкие нотки… Чего? Меланхолии? Задумчивости? Насколько это тяжело – сомневаться в своем призвании, даже в своей вере, а иногда, возможно, просто уставать от монашеской жизни, но все равно оставаться главой сообщества? Перспектива ничего не делать, сохранять молчание и не признаваться ни в чем из этого даже самой себе, продолжая поддерживать свою не-несчастливую рутину, казалась вполне приемлемой.
Сомнение было не той темой, которую Джейн могла бы поднять при аббатисе.
– Что ж, Джейн, ты выглядишь очень хорошо и у тебя более уверенный настрой. С нашей точки зрения мне, конечно, жаль признавать это, потому что нам бы хотелось, чтобы ты осталась с нами, но я очень рада, что ты, очевидно, приняла верное решение. На самом деле я никогда в этом и не сомневалась.
– Вы хотите сказать, что и не рассчитывали на мой успех здесь?
– Ой, ну что такое «успех»? Нет, я просто хочу сказать, что никогда не считала это место подходящим для тебя.
