Святой Йонас отлично правил в Бариде, при этом пускал корни повсюду, а в Нифлеме самым влиятельным мафиози считался Сэтоши Накамура. Дэвид только один раз видел его, да и то мельком, когда тот приезжал в дом Святого Йонаса по вопросам перевозки нелегального оружия. Накамура был большим человеком не только потому, что обладал связями и имел огромное влияние, но и потому, что был просто огромен. Перед глазами Дэвида возник его образ: широкая рубашка едва сходилась на отвисшем животе, шея затекла жиром. Накамура был типичным холотанцем или, быть может, чайлайцем (Дэвид их не различал, для него что холотанцы, что чайлайцы – все на одно лицо): узкий разрез глаз и открытое пренебрежение ко всему иностранному. Этакий ксенофоб, как и все нифлемцы. За это Дэвид их и не любил.
Еще о Накамуре Дэвид знал, что как прикрытие он использовал общественные бани, в которых сам проводил много времени: так он топил жир. Всех своих подчиненных он помечал огромным пионом на спине. Имея эту татуировку, человек получал множество благ от своего господина и выполнял любые поручения. Все как у всех кланов.
Клан Накамуры назывался «Республика диких пионов». Помпезный, влиятельный, обеспеченный – эти три слова великолепно описывали его специфику.
Жанно улыбнулся при виде протянутого рюкзака. Шрам на лице исказился, отчего Дэвиду стало как-то не по себе. Отлепив от тела рубашку, он ощутил, как капли пота покатились по позвоночнику и впитались в джинсы. Порывы ветра никак не спасали от повышенной влажности.
– Расклад такой: ты садишься в мою тачку с бабками, а твой водила уматывает отсюда как можно быстрее. И пусть не останавливается нигде. Даже поссать.
Ветер зашумел в листьях, а потом накинулся на парней. Дэвид видел, как Жанно постоянно приглаживал рукой короткие темные волосы, которые не нуждались в подобном уходе. Судя по всему, подумал Дэвид, не так давно он отрезал волосы, а привычка сохранилась. Другой рукой Жанно продолжал подкидывать и ловить мячик, словно это помогало ему контролировать себя.
– Посылку отдай, и мы квиты. Вот деньги.
Смахнув с предплечья упавший зеленый лист, Жанно ответил:
– Слушай, Дэвид, не выебывайся тут. Это моя земля – закопаю так, что никто не найдет.
Угроза не удивила Дэвида, и то, что он знает его имя, – тоже. Салатовый мячик замер на ладони, и паучьи пальцы Жанно крепко обхватили его. Парень медленно выпрямился, и Дэвид оценил – холотанец (или чайлайец) ниже, к тому же Дэвид был куда крупнее. Но, учитывая, что Дэвид был почти два метра ростом, Жанно все же был высоким.
– Садись в тачку, или расторгну сделку от лица господина Накамуры.
– Пошел ты! – Дэвид накинул лямку рюкзака на плечо. В воздухе так отчетливо пахло цветами, что в носу свербело. – Я с тобой никуда не поеду. Отдай мне посылку и катись жрать палочками креветки с сисек какой-нибудь шлюхи.
Улыбка тронула тонкие губы Жанно, он разгладил складки на жилете и ответил:
– Я передам господину Накамуре, что ты отказался от сделки. – Он бросил взгляд на машину. – Удачно доехать.
Обернувшись на Мику, Дэвид увидел, как он вопросительно развел руками и пожал плечами. Дэвид снова повернулся к Жанно. Тот обошел машину и, открыв широкую дверь, уже собирался сесть. Набежавший ветер затрепал рубашку, и от громких хлопков начало закладывать уши, еще и волосы острыми иглами лезли в глаза, это окончательно взбесило Дэвида. Зашумела листва, небо над головой все больше и больше затягивалось грозовыми тучами. Резко стало темнее: то ли из-за приближения вечера, то ли из-за того, что скоро начнется дождь. На востоке гремел гром, яркие молнии пронзали почти черные тучи.
В мыслях у Дэвида была своя буря. Своя собственная, нежеланная, прямо как эта сделка, насчет которой изначально было дурное предчувствие. Один только пункт – «Нифлем, Холотано» – должен был заставить его одуматься и прямо в кабинете Святого Йонаса извиниться и отказаться. Но время упущено, Дэвид тут, а Жанно уже сидит в машине. Белый цвет авто сильно выделялся на фоне буйства зелени. Прямо как они со своим бензином среди электродвигателей.
Сплюнув на землю, Дэвид зашагал к Жанно, понимая, что нужно поставить точку. Он не любил, когда его ограничивали во времени, не любил, когда ему ставили условия. А сейчас он был под двумя этими прессами. Дэвид сопротивлялся. Завтра один из тех дней, когда его время – его сто шестьдесят восемь часов подходили к концу. Завтра он должен отдать книгу манлио, но до завтра нужно еще дожить.
Он подошел к машине и постучал ладонью по крыше, ощущая прочный металл, нагретый солнцем. Стекло опустилось, и он увидел равнодушное лицо Жанно.
– Что, бензин кончился?
Из салона тянуло запахом лаванды и прохладой.
– Я приму твои условия, если ты обеспечишь меня безопасной дорогой до Ив Рикара. Ты или твои кореша, мне похрен, довезете меня до портала[122]. Идет?
Жанно покосился на машину Мики, а потом, немного подумав, выдал, глядя уже на Дэвида:
– Святой Йонас просил моего господина, чтобы я был с тобой ласков. Насчет твоего водилы мне не давали поручений.
