Сэм тоже рассматривал его. Хлопковая безразмерная куртка цвета крем-брюле свободно сидела на нем, белая объемная рубашка была заправлена за пояс черных прямых джинсов. И никакого оружия.
Это либо очень хорошо, либо очень плохо.
– Я первый спросил.
Чжудо смотрел на него в упор.
Большие миндалевидные черные глаза опасно сверкали в полутьме. Сэм отметил, как сильно изменился его взгляд с самой первой встречи: теперь он не был столь равнодушен, он был пронзительный, словно Чжудо искал выгоду, искал опору для столкновения мнений и интересов. Словно он перестал видеть в Сэме «неумелого слабака, промаринованного конлаокскими методами обучения и жизни». Потому что Сэм однажды уже доказал свою непредсказуемость.
Чжудо искал возможность уколоть Сэма за кое-что в прошлом.
И Сэм боялся этого укола.
Конфликта было не миновать.
Сэм был настолько в этом уверен, что уже пытался оправдать себя за будущие огрехи. А они будут. Обязательно.
– Нет, серьезно, какого хуя ты
«И где Хван?» – Сэм едва не выплеснул это, но одумался – вдруг он его убил и сейчас за этот вопрос выкинет какую-нибудь хрень? Ему стало горько, он не понимал, что с этим семейством не так. Сейчас ему что нужно? Пришел лично вставлять палки в колеса?
Чжудо прочистил горло и на одном дыхании, терпеливо, даже с пониманием, произнес:
– Я не буду отвечать на твои вопросы лишь потому, что ты этого хочешь, Юншен.
Смотрел он устало и выжидающе. В отличие от того настроения, что было у него в Нифлеме полгода назад, сейчас Чжудо явно был вымотан. Может, тоже все это время искал Хвана?
– Я же отвечал на твои.
– На кону была твоя жизнь.
Нет. Сэм отказывался верить в то, что ему помог Джеён. Хван однажды четко дал понять, что Джеёна воспитывал прадед. И воспитал он его таким, каким видел саму суть фамилии Масуми: только духовные цели, оставляющие реки крови. Хван сказал, что лично в этом убедился. Но Сэм старался не думать об этом. Когда речь заходила о словах «Масуми, кровь, духи», он видел только пятнадцатилетнего Джеёна в традиционном хёчжо юных мастеров, протягивающего Сэму самую красивую рыбину с гриля.
Но верил Сэм все же Хвану.
– Тогда, может, скажешь, почему ты остался, после того как понял, что не сможешь войти туда?
Сэм отвернулся к панели и, проведя ладонью по прочной железной двери, ощутил холод металла и слой плесени. Он растер зеленый налет между пальцами и сморщился. Вот за что он не любил Ив Рикар. За холодную сырость и грязь.
Ответа он не дождался и обернулся. Чжудо нервно постукивал пяткой черного ботинка – кажется, байкерского – по обшарпанной стене.
«Нервничает, – подумал Сэм, и эта догадка придала уверенности. – Да-да, Чжудо, мы с тобой сыграем в одну игру».
– А кто тебе сказал, что я не могу войти?
Чжудо перестал стучать ногой, и монотонный тихий звук прекратился: Сэм подумал, что полная тишина угнетающе давила на перепонки.
Чжудо вальяжно, будто в замедленной съемке, оттолкнулся от стены. Сэм неотрывно следил за ним, каждый раз помышляя о том, чтобы напасть. Ведь лучше первым будет он.
– Это лишь вопрос времени, Юншен.
Сэм недоуменно уставился на парня:
– Ты знал, что я приду?
Чжудо улыбнулся.
И Сэм уловил в этой улыбке… снисхождение?
Он почувствовал себя слабаком.
«Нельзя терять лицо».
Как бы сильно ни изменился взгляд Чжудо, за четыре года его лицо особых изменений не претерпело: он был миловидным парнем, в свои девятнадцать выглядел на шестнадцать-семнадцать. Большие глаза, прямые темные брови и овальное лицо, утонченное, с мягкими, плавными линиями. Но Чжудо, а именно Чжудо Джеён Масуми – сын династии мастеров. Династии, которой насчитывается уже более четырех тысяч лет. Одна из трех самых древнейших семей. Конкретно про Чжудо Сэм знал очень мало. Все, что рассказывал ему Хван, можно было уложить в несколько строк. «Джей старательный, способный, и его невозможно разбудить раньше обеда в выходной. И главное – он истинный Масуми». А еще то, что Хван звал его Джей, уточняя, что так называет его он один.
Вот и все, что знал Сэм про Чжудо.
Но Сэм много знал о его родственниках. Не по рассказам Хвана. Нет. О Масуми знали почти все. И все их боялись.
У всех Масуми сила хону составляла десять со[44]. Значит, и у Чжудо было десять. У Сэма тоже было десять, чем он несказанно гордился. Это действительно редкость. У Брайана она равнялась семи.
