Тогда же примерно, в недрах традиционного христианства, стала зарождаться новая религия. Точнее, еще одна ветвь исходной мировой религии. Еще одна реформация. На наш взгляд, самая близкая к абсолютной истине. Суть ее в том, что, не отрицая Христа, ставится с ним рядом один из его учеников. Считавшийся самым безнравственным. То есть — Иуда. Краеугольный догмат таков: если Иисус Христос принял муки за все человеческие грехи, то Иуда — за все человеческие предательства и измены. И он — мученик в большей степени, чем Христос, поскольку Христос вечно почитаем, а Иуда, наоборот, — проклинаем…
Ну, и еще в те годы достигло необычайного расцвета общественное движение под девизом: «Долой технический прогресс, назад, к природе!» Это движение существовало с давних пор и влачило жалкое существование, но, когда созрели для него условия, заявило о себе во весь голос.
Наконец вот что сыграло решающую роль. Вы, наверное, там, у себя, тоже сталкивались с предубеждением части общества к интеллигенции? Которое то усиливается, то ослабевает и которым любят пользоваться то одни рвущиеся к власти силы, то другие…
— Умникофобия? — робко вставил Борис Арнольдович. — Умонеприязнь?..
— Вот-вот, именно! — обрадовался Порфирий Абдрахманович. — От этого не было избавлено и наше общество. Антиинтеллектуальные настроения то нарастали, то ослабевали, можно было в данном явлении даже отыскать некоторую цикличность. Но тут, по мере приближения всеобщей трагедии, антиинтеллигентская истерия приобрела беспримерные масштабы.
Ну, во-первых, сразу было забыто, что именно интеллектуалы предупредили о приближении мировой беды и призвали общество умерить некоторые свои аппетиты, а кое от чего отказаться, пока не поздно, совсем. Но легко ли отказаться от комфорта?
Во-вторых, сразу же именно интеллектуалы были обвинены в создании предапокалипсической обстановки. Раз они всякую чертовщину наизобретали, с них и спрос. Понятно, что против такой железобетонной логики не возразишь.
Ну и, в-третьих, наложились традиционные претензии к интеллектуалам, связанные с их якобы дармоедством. Эти претензии всегда были очень живучи, и каждый неинтеллектуал полагал себя вправе их предъявлять.
Вы представляете, Боря, дошло до того, что наши предки боялись выходить на улицу! Дело приближалось, пожалуй, к натуральным средневековым погромам!
Тогда интеллектуалы впервые за многие тысячелетия объединились. Реальность не оставляла выбора. Жить хотелось всем.
Вот так со временем и получилось, что интеллектуалы нашли защиту под крылом мощного антипрогрессивного движения, которое постепенно превратилось в политическую силу. Конечно, состав новой общности оказался довольно пестрым, в ней очутились не только интеллектуалы, но и прочий люд мастеровые, занимавшиеся лесопереработкой и оставшиеся не у дел, крестьяне, отравившие свои наделы минеральными удобрениями и ядохимикатами, даже чиновники, возглавлявшие обанкротившиеся в результате уничтожения природы предприятия и отрасли. Хотя, надо сказать, все это были люди, принявшие близко к сердцу главный лозунг движения и раскаявшиеся в содеянном лично зле.
Гражданскую войну удалось предотвратить. Те, кто думал, будто природа имеет гораздо больший запас прочности, чем полагают паникеры-интеллектуалы, что сам человек имеет неограниченные возможности приспосабливаться к меняющейся среде обитания, что, наконец, комфорт превыше всего, те остались на Полуострове и Материке.
А мы, то есть, конечно, наши предки, взяли несколько десятков линейных кораблей, эти линкоры были полностью автоматизированы и несли штатный боезапас, погрузились на них, само собой, получилось тесновато, но зато не оставили никого, погрузились и поплыли.
Поверьте, это было нелегкое плавание. Бушевали штормы, непроглядный туман окутывал нашу эскадру, но мы держались и не впадали в панику, как могли, несли необходимую службу, ибо автоматика обслуживала лишь боевую и навигационную часть кораблей, а все остальное ложилось на команду… Да еще опасались коварства тех, кто остался на Полуострове и Материке. А еще среди нас было много стариков и детей, требовавших повышенной заботы. В общем, вы понимаете, что это такое, когда сугубо штатская публика отправляется в дальний океанский поход на боевых кораблях. Самостоятельно!
Все, однако, обошлось благополучно. Наши недруги, точнее, даже не недруги, а оппоненты, проявили себя порядочными политиками, никакого коварства себе не позволили, за все дни плавания над нами не пролетела ни одна боевая ракета. Хотя, конечно, если бы они попытались нас потопить, мы тоже имели бы возможность обстрелять оставленные города атомными зарядами. Так что сдержанность была обоюдной…
И вот наконец на горизонте показался не обитаемый еще тогда Остров, конечная цель нашего путешествия.
