«Ну вот и допрыгался!» — ожгла душу заполошная, паническая мысль. Но Борис Арнольдович не поддался панике. Не кинулся опрометью бежать. Он пошарил глазами по сторонам. Ничего такого не увидел. Ничего подходящего. Ведь думал о возможности подобной встречи, а вот она — встреча! Но где подготовленность к ней? Ее не было и в помине. Никаких укрытий в обозримом пространстве, никаких дубин. Даже подходящего камня и то под рукой нет.
А зверь все медлил, не делал почему-то свой коронный бросок, словно сомневался. Сомневался, но и прочь не уходил. Как же, дождешься, чтобы ушел! Не та порода! Эта киска, даже если не голодна, разве упустит возможность поиграть с живой игрушкой?.. Может, это вовсе не киска, а кот? Тьфу, какая разница! Что за идиотские мысли перед смертью? Помолиться, может?
Была б хоть река настоящая. Чтобы переплыть на другой берег. Так нет, вся глубина — по грудь. Да и что такое глубина? Наверняка тигр тоже умеет плавать. И все-таки спастись можно только в воде. Да, черт возьми, это единственный шанс!
Борис Арнольдович попятился к противоположному берегу. Попятился, улыбаясь людоеду.
Зверь неторопливо подошел к воде, понюхал ее, полакал немного. Как большой-большой Порфирий Абдрахманович. Потом сделал два ленивых грациозных прыжка. Не с целью схватить, а с целью пока только догнать. Опять зверь был рядом с человеком. Не исключено, что облик человека показался ему несколько нетрадиционным. Вызывающим какие-то сомнения.
— Отвали, — сказал Борис Арнольдович, продолжая пятиться. Он очень надеялся на мирный исход дела. А на что ему оставалось надеяться?
Тигр обнажил страшные клыки, негромко зарычал, замахнулся когтистой лапой. То ли никто никогда с ним так по-хамски не беседовал, то ли поднятая лапа и обнаженные клыки вовсе не являлись признаком обиды, а являлись, к примеру, приглашением поиграть. Пойди пойми.
И Борис Арнольдович нырнул. Он полз по самому дну и с ужасом ждал, что вот сейчас опустится на спину огромная, вооруженная острейшими клинками лапа. И все. И вода окрасится кровью.
Мысль была столь невыносима, что Борис Арнольдович не нашел в себе сил долго находиться под водой, он вынырнул, решив, что смерть легче встречать лицом к лицу. Хотя вряд ли это и впрямь легче.
Зверь, судя по всему, был страшно изумлен случившимся. По-видимому, его скудного ума не хватало на то, чтобы глядеть сквозь водную толщу. И пока человек прятался в этой очень прозрачной толще, тигр не сошел с места.
Борис Арнольдович тогда нырнул еще раз и уже плыл долго, пока хватало воздуха. Река была узкой, и он плыл по течению, чтобы удалиться на максимально возможное расстояние, а там уж искать более надежного спасения на дереве.
После второго нырка Борис Арнольдович оказался метрах в двадцати пяти от тигра. Тот все еще стоял как дурак, ничего не понимая. В глазах его читалось недоумение, но еще и какая-то печаль. Наверное, он осознавал, в отличие от безнадежных дураков, свою глупость, и ему было от этого грустно. Зверя в связи с этим стоило, вероятно, пожалеть, но лучше сперва залезть на фикус.
Уже можно было бежать к деревьям. Но Борис Арнольдович решил для верности нырнуть еще разок. А когда вынырнул, то увидел, что зверь тихонько идет вниз по течению, помахивая хвостом. Вероятно, он кое-что начинал понимать в новой для него ситуации. Имело смысл поторопиться.
Что Борис Арнольдович и сделал. Он со всех ног кинулся к ближайшему дереву, одним махом вскарабкался на него, перевел дух, а уж потом глянул вниз. Зверь стоял внизу и точил о твердый ствол свои ужасные когти-клинки. Только сыпалась на землю ободранная кора. Досада и ненависть читались в его глазах, хотя он изо всех сил старался изображать равнодушие.
— Дурак ты набитый! — сказал Борис Арнольдович полосатому. — Да-да, дурак! А ты думал, нет? Думал — царь? Царь — это я, заруби на своем курносом носу!
Борис Арнольдович нервно расхохотался. Тигр громко и протяжно зевнул, показав, как выглядит его необъятная пасть внутри. Пасть выглядела, конечно, весьма внушительно, но что с того? Борис Арнольдович взял да и плюнул зверю в рожу. Тот оставил в покое дерево, но не ушел, а сел внизу, продолжая глядеть на ускользнувшую добычу. Возможно, он еще продолжал на что-то надеяться, возможно, хотел лучше запомнить того, кто его так жестоко надул.
— Ну ладно, счастливо тебе оставаться, дружок! — почти ласково простился Борис Арнольдович с тигром и поскакал прочь.
А тот еще немножко посидел под деревом. И тоже удалился. Возможно, он запомнил полученный урок на всю жизнь, возможно, забыл его сразу, чтобы не терзать понапрасну свое царское самолюбие.
Радостный Борис Арнольдович летел как на крыльях и вдруг резко остановился. Оглянулся назад, по сторонам посмотрел. Звон речных струй где-то за спиной, и больше никаких ориентиров. Где ж Нинель? Покричать?
Борис Арнольдович уже хотел так и сделать, а что особенного, самый простой способ найти человека в лесу. Но Нинель же не кричит?..
Так поразмыслив, Борис Арнольдович тоже кричать не осмелился. Отчего-то. А уж солнце висело низко.
