– А ведь, если задуматься, все это дерьмо, Летиция. Деньги, должность, положение… Они все решают, но ничего не определяют. Все мы, от уважаемых бизнесменов до закомплексованных подростков, носим глубоко внутри себя страх быть осмеянными, осужденными, презираемыми. Поэтому мы лихорадочно стремимся поскорее выбить себе место в социальной иерархии, выдохнув и оказавшись в мнимой безопасности. Мы окружаем себя иллюзорными признаками мнимого благополучия: дорогой машиной, брендовой одеждой, стабильной работой, – и цепляемся за них отчаянной хваткой. Становимся ли мы от этого счастливее? Кто знает, ведь разве у нас есть время задуматься? Нам нужно работать дальше, еще лучше и еще усерднее, чтоб удержать все, что было достигнуто ранее. Так мы и гонимся за созданными общим воображением идеалами, чтоб прочно утвердиться в жизни, законы которой написаны не нами…
– Боже мой, да ты философствуешь, Джорджи! – пораженно сказала я.
– Нужно ведь вносить какое-то разнообразие, – усмехнулся он. – К тому же, ты единственный человек в мире, которому я могу это сказать. Больше никто от меня ничего подобного не услышит, так что ты ничего не докажешь, даже если захочешь. Но мне нужно было выговориться. А я знал, что ты поймешь меня так, как никто.
– Поэтому ты здесь?
– Да. Наверно, меня обуревало то же чувство, которое заставило тебя уехать из Нью Йорка.
– Вряд ли то же самое, Джорджи. Не у одного тебя скелеты в шкафу.
Он замялся, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– Дело в том мужчине? Мама упоминала что-то, но…
– Нет, Джорджи. Дело во мне. Всегда было во мне. Как жаль, что я только сейчас это поняла.
Джордж задумчиво смотрел на меня. Кончик сигареты медленно тлел, роняя пепел, словно отсчитывая секунды нашей уплывающей жизни, проведенной в погоне за иллюзорным счастьем… Я достала пепельницу и молча поставила рядом с братом.
– Ты всегда была фантазеркой, Летти, – неожиданно сказал он, стряхнув пепел. – Я смотрел на тебя и не понимал. И все же… А знаешь … ведь я тебе завидовал. Сам пытался убедить себя, что до добра тебя твои фантазии не доведут, но все же завидовал. Потому что знал: у меня никогда не получится так же. Наверное, со стороны тебе казалось, что я совсем тебя не знаю и не стремлюсь узнать. Но, на самом деле, я частенько пристально наблюдал за тобой. Не стану отрицать, что всегда считал, что ты несерьезно смотришь на жизнь и совершаешь абсолютно глупые поступки…
– Ну спасибочки, – фыркнула я.
– Ты стремилась к чему-то, мне совершенно непонятному, – не обращая на меня внимания, продолжал он. – Ты бросалась в омут с головой, разочаровывалась, воодушевлялась, влюблялась, мечтала, страдала, металась, ошибалась, злилась, собиралась с силами, искала другой выход… И пусть это было тысячу раз неправильно… Но ты жила. Ты чувствовала. Ты постигала жизнь во всем ее разнообразии, а я же ухватывал лишь бледное ее подобие, погрязнув в досье и докладах.
– Как странно иногда все выглядит со стороны, Джордж, – удивленно сказала я. – Ведь мне всегда казалось, что это ты сделал правильный выбор, а я все время ошибалась. Мне хотелось быть похожей на тебя. Перестать метаться, выбросить из головы свои глупые идеализированные представления, трезво смотреть на жизнь, найти свой путь и следовать ему. Я нигде не могла найти себе места – ты же ясно знал, чего хочешь. Я постоянно бежала за недостижимой целью в каком-то туманном направлении, в то время как ты так надежно стоял на ногах.
– А мне, если честно, всегда хотелось перенять частичку твоего сумасшествия, – усмехнулся он и вдруг совсем по-мальчишески подмигнул мне. – Послать все к черту и убраться оттуда, направившись на поиски приключений, как написано в твоих глупых книжках… Перечеркнуть всю предыдущую жизнь и начать все с чистого листа.
– Боже мой, Джорджи, ты хоть представляешь себе лицо нашей мамы, если бы она услышала, какие разговоры ты тут ведешь? Оба ребенка пошли по наклонной…
Мы захохотали, не в силах представить себе подобное, но смех как-то быстро утих, прозвучав неуместно в стенах моего дома.
– И все-таки ты вернешься, а я останусь, – наконец сказала я.
Он задумчиво посмотрел на меня.
– А ты останешься, Летти? – спросил он, молчаливо подтвердив первую часть моих слов.
– Да, Джордж. Мне нужна более долгая передышка. Я должна понять, куда и как мне двигаться дальше. Знаешь, я очень хорошо понимаю тебя. И то, что заставило тебя уехать. Возможно, так хорошо, как ты и сам этого не понимаешь. Но эта минута смятения… Она пройдет, Джордж. Ты гораздо сильнее меня. Ты стоишь на ногах слишком прочно, чтоб тебя можно было поколебать небольшой неудачей. И слишком многого ты достиг, чтоб это могло быть разрушено. У тебя все будет превосходно. Я знаю это.
Я решительно поднялась.
– А теперь тебе нужно немного поспать. Я постелю тебе в комнате дяди и тети. А после я намерена познакомить тебя с Роджером. Уверяю тебя, ничто так не способствует поднятию боевого духа, как разговор с ним.
***
