– Мне и самому так казалось. В этом то и вся проблема… Знаешь, в последнее время мне все больше приходит на ум, что я люблю лишь ощущения, которые от нее испытываю. Краткие минуты триумфа, ради которых я довожу себя до полного изнеможения
– И как, стоит ли оно того? – поинтересовалась я, не в силах справиться с изумлением.
Уж кто-то, а Джордж всегда был для меня олицетворением человека с четким, прагматичным, лишенным даже тени сомнения мышлением. Он всегда твердо знал, к чему и зачем он шел, не плутая, не забивая себе голову пространными фантазиями и не сворачивая на манящие незнакомые дорожки. У него было несколько надежных опор: работа, деньги, положение, – и все свои действия он направлял на их укрепление. Для него это было всем, в чем нуждался современный человек. Он не довольствовался малым, но и не ставил перед собой нереалистичных целей. Мне всегда казалось, что я была бы гораздо счастливее, если бы была хоть немного похожа на него – или, по крайней мере, хотя бы вполне удовлетворена своей жизнью. Что ж, возможно, я ошибалась. Как, впрочем, и во многом другом.
Джордж вздохнул, снял очки, машинально протер их, обдумывая ответ.
– Стоит ли? Не знаю, Летти. Всегда казалось, что да. Ради кратких минут, во время которых ты обретаешь смысл жизни, не жалко отдавать и многих лет. А я отдавал не так уж и много, правда? Так мне всегда казалось… Ты помнишь меня до моего первого отъезда из дома, Летти? Кем я был? Закомплексованным худосочным мальчишкой в толстых очках на пол лица, над которым вечно подтрунивали. Правда, в те моменты, когда вообще давали себе труд его заметить… Я засыпал каждую ночь, мечтая о том, как однажды я твердо встану на ноги, займу достойную меня ячейку в обществе, добьюсь успеха, добьюсь уважения.
Вдруг его глаза как-то подозрительно блеснули, но он упрямо не отводил от меня взгляд. Исчезла вся наигранность, церемонность, высокомерность – передо мной сидел обиженный, запутавшийся мальчишка.
– Если бы ты знала, как я мечтал тогда, чтоб мной гордились! – сказал он с таким надрывом, что у меня сжалось сердце. – На это была направлена вся моя жизнь. Я поклялся приложить все усилия, сделать все что угодно, чтоб добиться весомого положения в обществе. И… У меня получилось. Каждый мой выигрыш поднимал меня в собственных глазах все выше и выше, оставляя далеко внизу образ неуверенного закомплексованного подростка, от которого я с отвращением старался избавиться. Все изменилось. Уже никто не смотрел на меня с насмешкой. Я стал уважаемым, статусным, довольно известным в своих кругах человеком. Со мной считались. Родители стали мной гордиться. Я сам ужасно гордился тем человеком, которого вылепил собственными руками. Я носил эту маску, облачившись в нее, как в броню. А сейчас… сейчас я задумался, не свел ли я всю свою жизнь к пустой погоне за самоутверждением, упустив все важные вещи, ради которых вообще стоит жить?
– Что же заставило тебя задуматься, Джордж? – тихо спросила я.
Он вдруг запустил руку в задний карман, вытащил смятую пачку сигарет и вытащил две штуки. Одну протянул мне. Я ошеломленно покачала головой.
– Ты что же, куришь, Джордж?
– Бывает. Когда работаю над особо сложным дело, выхожу из кабинета и выкуриваю чертову пачку за раз. Говорю же – всегда до чертиков боялся проиграть. И каждый раз думаю – какая же дрянь… Не возражаешь?
– Нет. Только открой форточку.
Джордж приоткрыл окно, чиркнул зажигалкой и медленно затянулся, явно оттягивая время перед следующей своей фразой. Выдохнув едкий дым, он отвернулся от окна и посмотрел прямо мне в глаза.
– Я проиграл дело, Летиция. Впервые с самого начала своей карьеры.
Мне показалось, что подо мной содрогнулась земля, настолько поразилась я тому, что услышала. Невозможно было даже представить, какой непоправимый удар это нанесло моему брату.
– Дело то было плевое, на самом деле, – между тем продолжил он, и взгляд его затуманился, словно он говорил с самим собой. – Ничего сверхъестественного. До сих пор не понимаю, как так вышло, что меня обошли. Я был уверен, что победа у меня в кармане. Даже не напрягался. Но вся соль даже не в этом чертовом проигрыше, хоть он и больно ударил по моему самолюбию. Знала бы ты, как больно!.. Но я впервые за долгое время снова почувствовал себя тем мальчиком, который боялся смеха за спиной. Столько лет прошло, а я опять испытал это, представляешь? И тогда я впервые понял, в какой зависимости оказался у собственноручно построенной жизни. Я был уверен, что подчинил себе свою судьбу, самодовольно взяв в руки рычаги управления. А оказалось, что это она все время удерживает меня… И не преминула насмешливо указать мне на это несчастным проигрышем, который одним махом отшвырнул меня в самое начало! И я понял, что, если рухнет моя карьера – у меня не останется ничего, понимаешь, ничего!
Он еще раз глубоко затянулся, рассеянно покрутив сигарету между пальцами.
