– Ты ждала меня, Летиция? – кажется, он был удивлен
Летиция. Он давно уже не называл меня полным именем.
– Да. Ждала. Ничего не могла с собой поделать, как не старалась… Разве ты не рад? – растерянно спросила я, заглядывая ему в лицо.
Он молча стоял и смотрел на меня.
– Еще недавно это было бы для меня всем, что имеет значение, – наконец ответил он. – Знать, что ты любишь, что ждешь. Сейчас же…
– Что сейчас, Брайан?
Он нервно провел рукой по волосам. Его глаза бегали по моей маленькой гостиной, глядя на все, но только не на меня. На его лице ясно читалось, что он принял для себя какое-то решение, и теперь мучительно собирается с мыслями, чтоб высказать его вслух.
Брайан еще даже не заговорил, а я уже знала, что все было кончено.
– Когда ты ушла, я долго думал, – медленно начал он, глядя себе под ноги. – О нас с тобой… да и об остальном. И, знаешь…я понял, что ты была права. Все, что ты говорила мне… Мне нужно было побыть некоторое время одному, чтоб это понять, осмыслить, признаться себе… Быть честным перед собой оказалось гораздо труднее, чем перед кем-то, Летиция. Я долго избегал этого. Но в итоге обманывать себя стало невозможно. Это было бы несправедливо по отношению к тебе, ведь это уже причинило тебе боль, в последствии грозившую стать еще больше, если я наконец не наберусь смелости взглянуть себе в глаза. Я не врал тебе, Летти. Ни разу не врал. Я действительно люблю тебя. Я верю в это, но… Ты права. Эта любовь… не настоящая. Она рукотворная. Пока мы верили в то, что сами создали в своих фантазиях, все было прекрасно. Но, как ты сама видишь, как только мы начали избавляться от иллюзий… Все пропало. Рухнуло, как карточный домик. Мы еще старались цепляться за уступы, повиснув над пропастью, но… Ты оказалась для меня наркотиком, Летти. Я стал зависим от тебя. Поэтому… поэтому я должен уйти. Потому что ни к чему хорошему это не приводит. Все это – наша иллюзия, в плену которой мы оказались. И нам лучше разойтись, пока мы еще в состоянии это сделать.
Я долго смотрела на него, на его склоненную голову, полыхающее лицо. А потом вдруг громко рассмеялась. Хрипло и истерически.
– Вот, значит, как, да, Брайан?! Значит, все это была лишь иллюзия? Нет, мне определенно нравится, каким образом ты это преподносишь! Во имя общего блага, не так ли? Но ведь это ты создал эту иллюзию, это ты заставил меня принять ее за истину, а теперь ты вот так вот запросто говоришь, что оба мы просто поверили в то, во что хотели верить? И с чистой совестью уходишь, не запятнав своей чистой созидательной души?
Он поднял голову. Я видела, как черты его лица мучительно исказились. Видимо, мое обвинение сильно его задело.
– Да, я виноват, – глухо и исступленно сказал он сквозь зубы. – Но разве я намеренно вводил тебя в это заблуждение? Разве и ты не верила в реальность всего, что происходило между нами? А теперь ты ведешь себя так, словно я обманул тебя в чем-то. Но я не врал тебе, Летиция. Никогда. Я тебя боготворил.
–Ну конечно же нет, Брайан. Как же ты можешь врать?! – закричала я, пропуская мимо ушей его последнюю фразу, очередную ложь, которую он вливал в мою душу и которой я в своей наивности так долго упивалась. Теперь, когда я знала, что все кончено, меня было уже не остановить. – Но зато ты прекрасно можешь вертеть людьми по своему усмотрению, говоря им то, что им хочется услышать! Да, разумеется, ты и сам веришь в то, что говоришь, но кому потом от этого легче, скажи мне?! Ты, как вампир, охотишься за человеческими эмоциями, напитываешься ими, а, высосав все, что можешь, говоришь, что все это было заблуждением. И отправляешься на поиски следующего источника. Более сильного, более чистого, более глубокого. Меня хватило на дольше, чем других, только и всего.
Брайан, к моей несказанной радости, тоже вышел из себя. Его лицо побагровело. Ну наконец-то он перестанет вести себя так, словно он создан из амбры небесной! Мое губы искривила злая усмешка, что еще больше вывело его из себя.
– Довольно! Я долго выслушивал твои обвинения, которые летели мне в лицо одно за другим! Наверное, я это заслужил. Но только не смей говорить мне, что я использовал тебя в своих целях, потому что я никогда этого не делал! Разве тебе это не нравилось?! Разве тебе не нравилось, что ты чувствовала себя особенной, а? Ты ведь этого всегда хотела, правда? Что ж, тогда я тоже с чистой совестью могу заявить, что ты использовала меня, что только с этой целью ты меня соблазнила! – он перевел дыхание, пытаясь совладать с эмоциями. – Но я хотел, чтоб ты была счастлива, Летиция. Это было единственное, к чему я стремился. Я хотел оградить тебя от всего, что хоть как-то омрачало твою радость.
– О, конечно, ты делал это! Но только ради того, чтоб я была кругом тебе обязана, была привязана к одному тебе, понимая, что больше у меня ничего нет! Чтоб я была зависимой от тебя игрушкой, твоей послушной куклой, которую ты мог держать за ниточки! С какой же чистой совестью ты выдаешь свои эгоистические цели за продиктованные любовью и заботой побуждения!
