Однако время шло, и я постепенно начала терять надежду. Я все больше впадала в уныние и растерянность, совершенно не зная, что мне делать. Что, если все это время я была в плену ужасного заблуждения? Что если все мои мечты – действительно всего лишь пустые фантазии, которым нет места в реальности? Что, если все мои усилия, диеты, изнуряющие тренировки, работа в этом отвратительном месте, множество потраченного на поиски кастингов времени в ущерб учебе, постоянная усталость и накопившееся долги практически по всем предметам – все это пустая жертва на алтаре моих фантазий?
Я чувствовала себя потерянной, преданной, опустошенной. Чувство безнадежности все более охватывало меня. Что же мне делать дальше? Так и продолжить жить в постоянном ожидании? Я испытывала примерно те же эмоции, как путешественник, который обошел половину земного шара в поисках сокровищ, а обнаружил лишь сундук с трухой.
Всю свою жизнь я мечтала о том, что так или иначе я стану актрисой. Я рисовала себе эту картину в мельчайших подробностях. Вся моя жизнь будет проходить в съемках, репетициях, читках сценария и поездках. А в свободное время я буду посещать театры, выставки и благотворительные вечера. Я буду носить красивые платья, рассказывать интервьюерам, от какого кутюрье мой наряд, и советовать юным и неуверенным в себе девушкам, какой когда-то была я, что мечты обязательно сбываются – нужно лишь смело шагнуть к своей цели. Я настолько красочно представляла это, что уже сама уверилась в реальности этой жизни. Я даже не раздумывала над тем, что буду делать при другом развитии событий.
Сейчас же, когда все мои планы терпели разительный крах, я обнаружила, что стою в тупике. Все мои физические и душевные силы были сосредоточены лишь на одной цели, и, если она исчезнет, я даже не могла себе представить, как дальше я буду жить. Буду работать корреспонденткой в какой-то ужасно скучной конторе? Вести колонку об экономической ситуации в стране? Брать интервью о людей, которыми хочу быть?
Что ж, в таком случае мне незачем быть худой и красивой, так что я могу радоваться – мне не придется ходить в тренажерный зал и изнурять себя диетами. Я смогу покупать себя сколько угодно эклеров и кексов и носить джинсы 8-го размера. Я смогу быть толстой, с синяками под глазами, ужасной кожей и сухими волосами. Это уже не будет иметь никакого значения. Я все равно не буду сниматься в кино и не буду никому интересна. Никого не будет волновать, как там я выгляжу.
С каждым днем я все больше и больше накручивала себя, и вскоре мною овладел настоящий ужас. Я остро чувствовала бессмысленность всего происходящего вокруг, однако продолжала стоически сопротивляться этому. Свой возрастающий страх я буквально физически заталкивала обратно, чтоб не позволить себе опустить руки. Чем больше меня захватывали мрачные мысли о том, что никогда я не стану актрисой, тем больше я истощала себя диетами и тренировками. Стремление все к большей худобе изгоняло из головы этот постоянно гложущий меня страх, ведь я была так истощена, что у меня просто не оставалось сил переживать об этом. Тренировки постепенно стали для меня новой зависимостью, ведь это позволяло мне убежать от жестокой реальности так же, как это делали в прошлом году вечеринки и алкоголь. Жесткий контроль над своим телом стал для меня своеобразной компенсацией того, что все остальные мои планы полностью выходили из-под моего контроля.
И вот сейчас, в этот сырой январский день, я уныло готовила очередную чашечку кофе и с нетерпением ожидала конца смены. Как назло, на работе стрелки часов ползли с черепашьей скоростью, как будто их приклеили к стене. В животе уже который раз укоризненно заурчало – кажется, в последний раз я перекусила между второй и третьей лекцией в колледже йогуртом с ореховой гранолой без сахара. После смены поесть вряд ли удастся – на сегодня у меня запланирована тренировка. Предыдущую пришлось пропустить, ведь я вынуждена была наконец перестать игнорировать гигантское количество долгов по учебе. Целый вечер и ночь я готовила проект на тему «Значение прессы в войне между Севером и Югом 1861-1865 гг» и заканчивала реферат о стадиях развития журналистики в 19-20 веке. Но в этот раз увильнуть не удастся. А это значит, что поесть я смогу не раньше, чем через час после тренировки. А, учитывая, что будет уже как минимум 10 часов вечера, я смогу позволить себе лишь несколько соцветий брокколи или яблоко. Разумеется, все эти соображения не могли сделать моего настроения лучше, так что следующей клиентке я сунула ее латте на обезжиренном молоке довольно таки агрессивно. Она недовольно посмотрела на меня и быстро расплатилась, не оставив чаевых.
