Я натянула на лицо дежурную искусственную улыбочку и протянула полной женщине с озабоченным лицом чашечку латте на кокосовом молоке с карамельным сиропом. Даже не взглянув на меня, она поудобнее перехватила свою сумку, выхватила у меня кофе и торопливо выскочила на улицу. Ее место тут же занял брюзгливый мужчина с пышными усами, заказавший крепкий несладкий американо. Я в очередной раз проделала уже отточенную до автоматизма процедуру: сварила классический эспрессо, разбавила его водой, перемешала содержимое чашки маленькой ложечкой, тускло поблескивающей в неярком освещении ламп.
И так каждый божий день пять дней в неделю сразу после окончания лекций в колледже: повернуть рычажок, пропустить струю кипятка через кофе свежего помола, добавить молока, несколько ложечек сахара, сливки, по вкусу немного кокосового, карамельного или шоколадного сиропа. Между тем одни покупатели сменяются другими, безразлично смотрящими на меня и бросающими несколько отрывистых слов. Все они давно уже слились для меня в неразличимую череду одинаковых лиц, черт, голосов, жестов…
Прошло уже несколько месяцев с того момента, как я вернулась в Нью Йорк и начала жизнь с чистого листа. Я вспомнила себя в тот момент: я была окрылена и полна новых надежд. Воспоминания о предыдущем году были отброшены в сторону, как стопка старого белья. Я была словно феникс, восставший из пепла, засиявшей в ореоле возрожденных амбиций. Я вновь горела страстным желанием стать актрисой. Тогда, пережив новый подъем и избавившись от всех отвлекающих факторов, я совершенно уверилась, что теперь то на моем пути не осталось никаких препятствий.
Как я уже говорила, я снимала небольшую квартирку в многоэтажном доме в Бруклине. Конечно, роскошью она не блистала: небольшая кровать, шкаф с отваливающейся дверцей, старомодные ковры на полу, поблекшие обои, изначальный цвет которых едва угадывался, заржавевший душ и диван с несколькими торчащими пружинами в гостиной. Вся обстановка квартирки кричала о том, что лучшие ее времена остались в прошлом. Всю меня передергивало от отвращения к старому и потертому содержимому помещения. Засыпая каждое утро, я мечтала о роскошной просторной квартире с современной светлой мебелью, огромной кроватью, шикарными коврами с длинным ворсом, вместительным шкафом на всю стену с кучей полочек для всех моих туфель и белоснежным джакузи.
Однако, как бы мне не хотелось лучшего, я все-таки убралась из общежития и впервые в жизни обзавелась каким никаким личным пространством, где могла делать, что вздумается. Начало уже было положено. Теперь никто не отвлекал меня и не сбивал с пути. У меня не было соблазна вновь пуститься в погоню за мнимыми удовольствиями, так что я могла полностью сосредоточиться на себе и своих планах.
Я бы солгала, если бы сказала, что мне было легко привыкнуть к этой новой жизни. После громогласного предыдущего года тишина квартиры угнетала меня, а непривычное одиночество навевало тоску. Время от времени я ловила себя на том, что мне хочется набрать Лесли или еще кого-нибудь из своей старой компании и отправиться на самую сумасшедшую вечеринку в городе, в угаре танца позабыв обо всем на свете. Ах, как бы мне хотелось скрасить эти унылые вечера! Все-таки перемена была слишком разительный.
Однако я сдерживала себя, понимая, что в той жизни мне уже нет места. Никто из моих прошлогодних приятелей так и не вспомнил обо мне с момента, как я уехала из Нью Йорка на лето. Думаю, у них и без меня нашлось, чем заняться. Немного грустно, конечно, но чего я, собственно, ожидала? Что они не будут давать мне проходу, выпытывая, что же со мной случилось?
И все-таки я не могла не задаться вопросом: как же так вышло, что за весь предыдущий год я не познакомилась ни с одним человеком, с которым мы бы не только вместе ходили по клубам и разъезжали по городу с бутылочками пива под зажигательную музыку? Что за удивительный парадокс – вокруг меня постоянно было столько людей, но, стоило мне перестать жить одним днем, как меня быстро позабыли. Только Лесли еще некоторое время писала, но что мне было с ней делать? Будем откровенны: единственной причиной, по которой мы дружили, было то, что мы делили одну комнату. Больше нас ничего не объединяло.
В моменты скуки я утешала себя тем, что ради любой цели нужно чем-то жертвовать. Я говорила себе, что, хоть в прошлом году я и веселилась, как никогда в жизни, но не продвинулась вперед ни на шаг. К тому же, успеха обычно добиваются в одиночестве, а я решительно настроила себя на блистательный взлет. Ободренная таким ходом мыслей, все свободное от колледжа и работы в кофейне время я посвящала тому, что регистрировалась на всевозможных бесплатных порталах и группах по поиску актеров, и отправляла свои заявления.
