Объятые пламенем полностью

В моих закромах официально появился новый кошмар. Третий раз за двое суток увидеть сон, в котором ты заперта в машине, раздираемой толпой плюющихся чернокожих парней – это уже невроз. Но я не собиралась портить свой день из-за ночного кошмара. Тем более за рулём новенького автомобиля, за который я планировала выручить неплохие деньги как только прижмут сроки на операцию Мии, на плохое настроение у меня не оставалось шансов. Я не слышала как работает мотор, скрипит руль, стучит подвеска и вибрирует панель приборов! Это было шикарно. И всё же я не повторила бы инцидент с разъяренной толпой даже если бы знала, что в итоге мой моральный ущерб и убитую в хлам машину компенсируют новеньким, миленьким, компактненьким фольксвагеном. Если же мне вдруг пришлось бы пережить подобное повторно, я бы наверняка получила такую психологическую травму, что вообще ещё долго не смогла бы спокойно коротать свои длинные ночи.

От воспоминаний по моей коже пробежались мурашки, и я решила об этом не думать. По крайней мере предпринимать попытки подавлять свои беспокойные мысли.

Припарковавшись в гараже для персонала и впервые не увидев автомобиля Джины, я удивилась, но решила узнать об отсутствии повара у Криса. Спустившись же на нижний этаж и не найдя никого из персонала, я удивилась ещё больше и сразу же направилась в кабинет Дариана, который едва ли не впервые за всё время моей работы в этом доме оказался запертым. Я посмотрела на часы – без пяти два, за Ирмой пора выезжать в школу. Набрав номер Кристофера, я обошла весь первый этаж. Крис так и не поднял трубку, а я так никого и не нашла. И всё же я решила подняться наверх.

Первым делом я направилась в спальню Ирмы, попробовав повторно набрать Кристофера, но как только я открыла дверь в комнату девчонки, я замерла от увиденного. Комната была вычищена подчистую, а стены перекрашены из бледно-голубого в чисто белый цвет (едва уловимый запах краски до сих пор стоял в воздухе)! Все вещи и вся мебель, кроме кровати и раскрытого пустого шкафа, исчезли! Даже ковра не осталось!..

Подойдя к раскрытому шкафу, я осмотрела его внутренности и убедилась в том, что в нём действительно ничего не осталось. Ещё раз окинув взглядом пустую комнату, я заглянула в гардеробную и увидела самый настоящий хаос. Половина стеллажей опустела, вторая половина была беспощадно сломана и едва ли не выдернута из стены с корнем, из вещей кроме разбросанных носков и одиноко висящей на вешалке школьной формы ничего не осталось. У дальней стены, у которой прежде стоял пуфик, под одной из досок сломанных стеллажей валялся огромный раскрытый чемодан, из которого торчали комья смятой одежды…

По моей коже пробежали мурашки и на подсознательном уровне я ощутила самый настоящий страх. Я боялась себе даже представить, что именно здесь произошло, но была уверена в том, что это было что-то опасное.

Аккуратно, буквально на цыпочках, я вышла обратно в спальню, после чего уже хотела тихо ретироваться вниз, когда проходя мимо ванной решила в нее заглянуть. Тихим движением приоткрыв дверь, я одним глазом посмотрела внутрь и застыла. Застыла не от того, что ванная комната неожиданно резко опустела, лишившись с полсотни флаконов, огромных косметичек, фенов, утюжков, полотенец и прочего изобилия. Я застыла от того, что увидела Ирму.

Она сидела на закрытом унитазе в одной хлопковой белоснежной майке и белых трусах-шортах, и, упершись руками в колени, смотрела в пол.

– Ты чего? – пытаясь скрыть свой испуг, чуть шире приоткрыв дверь коротко спросила я.

– Он отдаёт меня в интернат при Ньюкасл-апон-Тайне, – судорожно дёрнула плечами Ирма, из-за чего я поняла, что она плачет, хотя из-за волос на её лице я и не могла рассмотреть её слёз. – В такую глушь, до которой отсюда семь часов езды.

Услышав это я, так и продолжая стоять в дверном проёме полубоком, неосознанно вцепилась пальцами за края рукавов своей куртки.

– Что произошло? – спустя несколько секунд, глухо спросила я, стараясь минимально нарушать тишину опустевших комнат.

– После того, как ты оставила нас на парковке, – надломленным голосом начала девчонка, – мы вернулись из Лондона сюда. Сначала он меня выпорол, а уже к вечеру в моей комнате не осталось ничего кроме кровати и занавесок. Он приказал избавиться ото всех моих вещей… Оставил мне только пару комплектов сменной одежды. Вчера стены моей комнаты перекрасили… После чего он сообщил мне, что отправляет меня в школу-пансион… Я пыталась с ним поговорить, но он сказал, что видеть меня больше не желает…