Сев в машину, я машинально вставила ключ в зажигание и, откинувшись на спинку кресла, замерла, смотря на пустующее пассажирское кресло. Воспоминания о вчерашнем вечере мелькали перед моими глазами яркими вспышками, которые хотелось погасить и одновременно пересматривать снова, и снова… Мне не хотелось этого забывать и не хотелось этого помнить. Я словно хотела разорвать себя на две равные части, чтобы одну навсегда оставить нетронутой Дарианом, а вторую вручить ему в руки. Я хотела отдавать ему своё тело с такой же силой, с которой охраняла ото всех и в особенности от него пределы, за которыми начиналась моя душа. Но он не терпел половины, ему нужно было всё и сразу, а я не была цельной и мне ничего не было нужно.
Кажется, мы всё же друг друга доконаем, ведь никто из нас не проявляет желания останавливаться. Упрямые идиоты.
Глава 46.
Дариан.
Таша Милитари* Грэхэм – настоящее имя Таши Палмер, данное ей при рождении (*Знач.имени – “воин”). Об этом я узнал в субботу вечером, после того, как разобрался с Ирмой. Досье на Ташу оказалось тяжелее, чем досье на какого-нибудь государственного сановника или серийного маньяка.
Не зря эта девушка меня так заинтриговала.
Первая страница досье и сразу прямой выстрел – моя избранница живёт не под своим именем. Это громко даже для меня.
Тот факт, что всё это время Таша скрывалась под чужой фамилией, заставил меня криво ухмыльнуться в предвкушении. Сколько же у этой особы в запасе масок и что она под ними скрывает?..
Оформив себе двойной виски со льдом, я заперся в своём кабинете, чтобы не слышать рыданий Ирмы, всё ещё доносящихся сверху. Я никогда прежде не поднимал на неё руку, но сегодня она перешла границы дозволенного даже для меня. Я искренне любил её как сестру, оберегал её с первого дня её появления в нашей семье и даже не задумывался о том, что может быть иначе, но из-за опасности, которой она сегодня подвергла себя и, главное, Ташу, я резко пересмотрел свои взгляды относительно королевской жизни, которую я устроил для человека, с которым не связан никакими узами – только детской привязанностью.
Девчонка ещё в детстве заявила о том, что собирается занять престол, переданный мне отцом. Именно тогда я и решил, что не стану ей рассказывать правду о правах на “престол” вплоть до её совершеннолетия. Я не нарушил этого решения и сегодня, но сегодня я сделал то, что должен был сделать уже давно. Лишил Ирму того, что ей не принадлежит, чтобы она начала ценить тот мир, в котором ей посчастливилось жить. О том же, что я всыпал ей ремнём, я не пожалею даже если это станет последним, что я сделал для неё. Потому, что это лучшее, что я в принципе мог сделать для неё, даже если она всю свою оставшуюся жизнь будет думать обратное. Это то, что навсегда впечатается в её память, и то, что навсегда выбьет из неё непростительную легкомысленность. По крайней мере сила моих пяти взмахов была достаточной, чтобы выбить из девчонки не только легкомысленность, но даже дух, так что я не сомневался в конечном результате этого болезненного во всех смыслах момента, должном положительно проявиться лишь в будущем.
Сейчас же, сделав очередной глоток виски, я держал перед собой бланк, заполненный личными данными Таши Милитари Грэхэм, буквально вгрызаясь взглядом в фотографию, закреплённую в правом верхнем углу. На фотографии Таша улыбалась. Широко, красиво, едва уловимо оголяя свои идеальные зубы, демонстрируя фотографу свои невероятные ямочки на щеках. Фотография датированная двадцатым маем, была сделана два с половиной года назад, в фотоателье напротив Лондонского городского университета. Однажды Таша, отвечая на вопрос Ирмы о своей работе, мимолетно упомянула о том, что окончила университет и получила специальность журналиста, но она ничего не сказала о том, что была лучшим выпускником своего курса того года.
Однако до идеального выпуска было ещё далеко. Сначала она двадцать три года назад была рождена первого февраля третьим ребёнком в тройне и шестым в браке Родерика Грэхэма и Стеллы Грэхэм, в девичестве Палмер – оказывается Таша, достигнув восемнадцати лет, взяла девичью фамилию своей матери.