Костя всегда берег и всеми силами старался упрочить репутацию своего клуба, а после того, как в прошлом году он занял первое место на районном смотре, забот стало еще больше. Конечно, Костя понимал, что без ребят он не сумел бы многого сделать, но и похвалы в свой адрес тоже считал справедливыми. Как-никак, до него клуб влачил очень уж тихое и неприметное существование, это признавали все. Заведовала им пожилая женщина, обремененная семьей, и ей было не до веселья. А Костя мог при случае и сплясать, и спеть, и лекцию прочитать, и даже хлесткие частушки на какого-нибудь лодыря сочинить. Он вообще был видный парень — статный, с улыбчивыми глазами, вежливый и скромный, но в то же время умевший быть серьезным и строгим, когда этого требовали обстоятельства.
Танцы в «репертуар» клубных вечеров помогла ввести Косте Валя. С этого, собственно, и началось их знакомство. Прежде танцы были не в моде — не потому, что их не любили, нет, — просто мало кто из девушек и особенно парней умел прилично танцевать. Старинные хороводы и буйные, с горячей пылью из-под каблуков, пляски «напарочку» — удаль и отрада отцов и матерей в годы их молодости — оказались позабытыми. Зря, конечно… Поэтому-то и редко звучала в клубе задорная музыка. Будоражила она захлебывающимися голосами гармошек лишь в большие праздники да еще в те майские вечера, когда девчата, повинуясь зову весны и сердца, до утренней зорьки распевали под клубными окнами грустно жалующиеся, а чаще озорные, подмывающие в пляс частушки…
Теперь в распоряжении Кости не один гармонист с «хромкой», а целое трио баянистов и даже гитарист — Сергей Коряков, механизатор. Но те же ребята, которые участвовали в самодеятельности, помогали Косте и в других «мероприятиях», например, в оформлении наглядной агитации.
К экономическому семинару Костя готовился с особой тщательностью. Еще бы! Ведь приедет начальство из управления во главе с Дубровиным, председатели колхозов, специалисты. Вот только темы семинара Косте никто не догадался сообщить, и сам он тоже толком разузнать не мог. Светозаров сказал, что разговор, наверное, будет о завершении зимовки скота, а отец на вопрос Кости только рукой махнул:
— О подготовке к севу пойдут прения, младенцу ясно. Время такое подходит — о чем еще толковать?
Костя поступил соответственно: отразил в лозунгах и плакатах и то и другое. Но главным были все-таки «маяки». Их портреты, вырезанные из газет и сделанные своими фотографами по специальному заказу Кости, и описания опыта их работы были развешены по стенам на больших картонных листах. На взгляд Кости, все было честь честью. Особенно красочным выглядел лист, посвященный Вале Лесуковой. Костя оформлял его сам. И все же в душе у него шевелилось опасение: а вдруг что-нибудь позабыл?..
Участники семинара заполняли клуб медленно. Кто-то отстал по дороге с фермы, человек пять председателей колхозов курили и разговаривали на крыльце, иные встретили местных знакомых и делились новостями. Дубровина со Светозаровым тоже пока не было.
На крыльце — негромкие, раздумчивые голоса:
— А «елочка»-то, действительно, хороша штучка… Только мне, к примеру, она не по карману. Цемент, трубы, моторы… Светозарову добро: от государства дотацию получит.
— Деньги, куда ни шло, я раздобыл бы, — оживляясь, откликнулся председатель колхоза «Вперед к коммунизму» Терентий Павлович Лазуткин. — А где остальное взять? В «Сельхозтехнике»-то покуда ничего нет.
— То-то и оно…
Читал я в газетах, есть еще новинка, «карусель» называется. Инженер одного совхоза придумал. А я где такого инженера головастого найду?
— «Карусель» эта пока не очень-то… Корма отсчитывает автоматически, да загружать их в машину приходится вручную.
— А «елочку» можно удешевить, я прикидывал, — продолжал свою мысль Лазуткин. — Да и оправдает она себя скоро. Только где же оборудование достать?
— Сейчас нет, завтра будет. К этому дело идет.
— А Лесукова молодец девка! После десятилетки на ферму пришла.
— Чисто работает, ничего не скажешь.
— А у меня, ни одной молодой доярки не осталось. Выведутся старушки — не двужильные же они! — кто доить коров будет?
— Свою-то дочь в институт отправил…
— Так это до того было, как я председателем стал.
— Вот и строй «елочку», пока не поздно.
— Ежели со льном нынче управлюсь как следует, тогда, пожалуй…
— Вон Дубровин вышагивает.
— Был секретарем, стал начальником…
— Разницы особой в нем покуда незаметно, — вставил Лазуткин.
— А ты погоди, дай человеку перестроиться…
Окурки полетели за перила на снег, крыльцо опустело.
В клубе — сдержанный гомон, разрозненные голоса то в одном, то в другом конце зрительного зала.
— Повестка-то о чем?
— Текущие дела, наверно…
— У меня сена на полмесяца, а силос…
— Нет, клеверок я все-таки приберег.
— Кукурузу так и не смог дотянуть?
— Так лето же какое было? Север, шутишь, что ли? Да и хорошей земли, признаться, под весь посев не нашлось.
— Тише! Начинаем!
