Он услышал движение за спиной. Пришли полицейские и привели Блэкавара. В предгрозовых сумерках бедолага показался Шишаку еще печальней и несчастней, чем раньше. Шишак вышел из норы, сорвал в поле кустик клевера и принес обратно.
— Гляди веселей, — сказал он Блэкавару. — Ну-ка съешь листик-другой.
— Не положено, сэр, — сказал один из конвойных.
— Да пусть поест, — возразил второй. — Никто ведь не увидит. В такой день всем тяжело. Оставь его в покое.
Блэкавар съел клевер, и Шишак вернулся на свое обычное место. Тут появился и Капитан Кервель.
Кролики медлили, поднимались наверх неохотно, и даже Капитан утратил обычную свою бодрость. Он почти ни с кем не заговаривал. Молча пропустил мимо себя Хизентли и Тетатиннанг. Но Нельтильта сама остановилась возле него и дерзко посмотрела прямо в глаза.
— Что, не нравится погода, Капитан? — сказала она. — Держись! Кто знает, в такую погоду всякое может случиться. — Ты это о чем? — резко спросил Капитан.
— А вдруг у крольчих вырастут крылышки и они улетят, — сказала Нельтильта. — Недолго ждать. В норах тайны разлетаются быстрей мотыльков.
Она вышла вслед за подругами. Капитан, казалось, хотел вернуть ее.
— Слушай, посмотри-ка мне лапу, — попросил Шишак. — По-моему, там колючка.
— Давай тогда выйдем, — ответил Кервель, — здесь не видно ничего.
Но то ли он задумался над словами Нельтильты, то ли еще по какой причине, Капитан едва взглянул на ногу Шишака, что было весьма кстати, так как, конечно, никакой колючки в помине не было.
— Проклятье! — воскликнул он, глянув вверх. — Опять эта чертова птица! И что ей здесь надо?
— Чем она тебя так беспокоит? — спросил Шишак. — Вреда от нее никакого. Пусть ищет своих червяков.
— Все, что выходит за рамки правил, есть возможный источник опасности, — ответил Кервель словами Генерала Дурмана. — А ты держись от нее сегодня подальше, понял, Тлайли? Это приказ.
— Пожалуйста, — сказал Шишак. — Но ты что, не знаешь, как от нее избавиться? Вот не ожидал от тебя!
— Не валяй дурака. Не хочешь же ты сказать, что кролик может напасть на такую зверюгу — у нее клюв, как моя лапа.
— Нет, конечно. Но когда-то моя мать научила меня заклинанию. Вроде: «Божья коровка, улети на небко». Одним прогоняют жучков, другим — птиц. Во всяком случае, моя мать всегда так делала.
— Божью коровку нетрудно прогнать — доползет до верха травинки и сама улетит.
— Ладно, — сказал Шишак, — поступай как знаешь. Это тебе не нравится птица, а не мне. Я лишь хотел помочь. У нас дома каждый знал кучу всяких поговорок и заклинаний. Жаль вот только, что от людей заклинаний нет.
— Ну что там за заклинание? — спросил Кервель.
— Надо сказать: «Улетай, большая птица. Можешь к ночи возвратиться». Говорить, конечно, надо на лесном языке. Кроличьего они ведь не понимают. Давай пробежимся немного. Не поможет — хуже не будет, а если поможет — все Подразделение скажет, что ты прогнал большую чайку. Куда она делась-то? При таком свете ничего не видно. А-а, вон она, рядом с чертополохом. Ну, давай. Смотри — нужно прыгнуть влево, потом вправо, шаркнуть ногой — да, правой. Отлично! Теперь подними уши и иди прямо на нее, пока… стой! хватит! Ну, говори:
— Ну, вот видишь. Помогло. Все-таки во всех этих древних заклинаниях что-то есть. Конечно, вполне возможно, что ей и самой уже тут надоело. Но вот то, что она улетела, это точно.
— Скорей она нас испугалась, — сухо сказал Кервель. — Мы оба похожи на психопатов. Что, черт возьми, подумает обо мне Подразделение! Ну раз уж мы вышли, пойдем, обойдем посты.
— Если ты не против, я бы лучше поел, — просительным голосом сказал Шишак. — Ты же знаешь, вчера я не успел.
Шишаку продолжало везти. Ближе к полудню ему совершенно неожиданно удалось поговорить с Блэкаваром наедине. Изнемогая от духоты, он бродил по переполненным норам, чувствуя в темноте частое, прерывистое дыхание кроликов, и уже подумывал, не заставить ли Кервеля обратиться к Совету за разрешением часть дня провести в лесочке — тогда и бежать было бы легче, — и вдруг понял, что пора подняться наверх по нужде. Кролики не оставляют помет в норах, и будто школьник, который, зная, что никто ему не откажет, просит разрешения выйти в уборную, хоть уже и отпрашивался совсем недавно, так и в Эфрафе каждый кролик бегает в эту канаву, чтобы на самом деле просто глотнуть свежего воздуха да сменить обстановку. Аусла, конечно, злоупотреблений не любит, но кое-кто из офицеров прикрывал глаза на такие прогулки. Возле выхода Шишак увидел, что здесь, как обычно, болтается несколько кроликов, и постарался придать голосу как можно больше суровости.
— Что это вы тут валандаетесь? — грозно спросил он.
— Конвой приказал нам вернуться, — ответил один из них. — Сейчас никого не выпускают.
— В пометную канаву?
— Да, сэр.
Шишак вознегодовал и вышел. Возле выхода стояли часовые и переговаривались с конвойными.
— Боюсь, сэр, я сейчас не могу позволить вам выйти, — сказал Бартсия. — В канаве арестованный, но он скоро вернется.
